Поселение «Каменный брод»

Малютина Т.С., Зданович Г.Б.

Поселение «Каменный Брод» – спутник укрепленного центра Аркаим. Стратиграфические горизонты и ритмы повторов жизненных циклов в «Стране городов».

Эпоха бронзы Урало-Казахстанского региона известна в результате исследований курганных могильников и поселений. Они характеризуют развитие андроновской и срубной культурных общностей. При чем материалы поселений приобретают все большее значение в реконструкции историко-культурных процессов региона. Трудности работы на поселениях степной бронзы неоднократно отмечались исследователями. Очень сложно, а подчастую и невозможно уловить границы культурных напластований по вертикали, получить хронологическую колонку и выявить подлинные архитектурные элементы того или иного строительного горизонта. Культурные слои степных поселений очень тонки по сравнению с поселениями южных земледельческих оазисов. На юге при строительстве жилищ основным материалом являлась глина. При старении построек их разрушали, а бывший строительный материал разравнивался и становился основанием новой постройки, для которой требовалась свежая глина и свежие замесы. Так на протяжении сотен лет формировались многометровые слои теллей и тепе древнеземледельческих племен Центральной Азии и Ближнего Востока.

В степных слоях тысячелетняя история существования поселений спрессована в десятках сантиметров. Это обусловлено тем, что для строительства здесь использовались органические материалы и различные грунты, включая глину и пласты дерна. Очень ограниченно применялся камень. Для культур эпохи бронзы камень использовался, прежде всего, как вспомогательный крепежный материал. Камнем иногда укрепляли основания жилых конструкций или рвов на участках повышенной влажности. Ограниченное количество камня использовалось при строительстве очагов и печей для выплавки металла. Как бы то ни было, каменный материал обычно не определяет мощность и информативность культурных слоев.

При строительстве домов, основанием для наземной долговременной конструкции не могли служить верхние рыхлые слои почвы, насыщенные корнями растений и мерзлотными трещинами. Надежной опорой для стеновых конструкций нового жилища мог быть только материковый грунт, чаще всего суглинки и глины. Выход на материковый грунт был необходим и в случае вторичного ( или третичного!) заселения площадки. Каждый раз нужно было удалять остатки обвешавших строений со значительным количеством золы и перегноя до уровня пола предшествующего жилища.

И еще один важный фактор – в степной зоне никогда не было условий для формирования мощных гумусных слоев. Даже по истечении сотен лет новый слой проживания накладывался на старый без какой-либо стерильной прослойки. После прекращения существования поселений природная среда постепенно нивелировала остатки жизнедеятельности и обеспечила своеобразную сохранность культурного слоя, в виде грунтов разной степени гумусированности и мощностью редко превышающей отметки 1,0 – 1,5м.

Культурные слои степных поселений не сравнимы с теллями древнеземледельческих культур. Феномен степных поселений эпохи бронзы исторически не менее значим и уникален. Соответственно он должен рассматриваться равнозначно по отношению к различным типам поселений зарубежной археологии, не подвергаясь унизительным оценкам (поселения «с убогим культурным слоем», Е.Н.Черных; цит. по Кореняко, Кузминых, 2007, с.174). Система прочтения информации степных поселений совершенно иная. Стратиграфию на степных памятниках можно уловить не по вертикали, а при сочетании наблюдений за культурным слоем на межжилищных территориях, в местах вреза котлованов, и на полу построек. Особое внимание необходимо уделять соответствию стратиграфических горизонтов материалам однослойных памятников. Особенности культурного слоя и стратиграфических напластований определяют направление методических поисков в исследовании степных поселенческих памятников уже почти столетие. (Кривцова-Гракова, 1948,Сальников, 1951, 1957, Маргулан А.Х. и др, 1966, Зданович Г.,1988, Ткачев, 2002). Но, по-прежнему, необходим поиск более совершенных критериев и творческих подходов.

Особенно ярко значимость поселенческой археологии степей проявилась с открытием целой серии укрепленных поселений в Южном Зауралье (ЗдановичГ., Батанина, 1995, 2007). Материалы этих поселений в археологии рассматриваются сейчас в рамках синташтинско-аркаимской культуры, которая имеет строго очерченные территориальные границы и датируется рубежом среднего и позднего бронзового века. Почти все исследованные раскопками укрепленные поселения многослойны. Это такие памятники, как Берсуат, Куйсак, Синташта, Аландское, а также Устье и Каменный Амбар. Исключение составляет однослойное укрепленное поселение Аркаим. В этой ситуации стратиграфические наблюдения при исследованиях поселенческих объектов приобретают решающее значение для реконструкции системы жизнедеятельности культуры и ее внутренней хронологии. Наиболее яркую и информативную стратиграфическую картину мы получили на поселении Аландское.

На поселении Аландское мощными пожарищами четко маркированы три строительных горизонта синташтинско-аркаимского времени и не менее двух горизонтов, соотносимых с петровским и петровско-алакульским этапом эпохи бронзы (ЗдановичГ., Малютина, 2004,ЗдановичГ., Малютина, ЗдановичД., 2007). На поселении Куйсак выделены три строительных горизонта: 1)синташтинский, 2)содержащий смешанные синташтинские, петровские и раннесрубные материалы, 3)срубно-алакульский (Малютина, ЗдановичГ., 1995). На поселении Берсуат определялись синташтинский и срубно-алакульский строительные горизонты (ЗдановичГ., Малютина, 2001).

Укрепленное поселение Аркаим определяется как однослойный памятник (ЗдановичГ., 1997, Малютина, ЗдановичГ., 2004, 2005). Однако не исключено, что в его жизнедеятельности существовали определенные ритмы (сезонные?!). Об этом свидетельствуют характер перестроек и достаточно своеобразные микрокомплексы керамики, выделенные в каждом жилище (Малютина, ЗдановичГ., 2005, с.28, Пьянков, 2010, с.58). Вокруг Аркаима, в непосредственной близости (1–2км), обнаружены шесть поселений эпохи бронзы (ЗдановичГ., Батанина, 2007, с.41). Вполне возможно, что часть из них так или иначе связана с жизнедеятельностью Аркаима и их исследование может расширить спектр его культурных и хронологических событий. Намеченная нами точка зрения о существовании в пределах «Страны городов» наряду с укрепленными центрами неукрепленных поселений (ЗдановичГ., Зданович Д., 1995) в течение длительного времени подвергалась сомнению (Епимахов, 2002, с. 18, Виноградов, 2011, с.84 ). Можно ли на уровне сегодняшней археологической базы говорить об иерархии поселений и иерархии пространства применительно к синташтинско-аркаимским древностям? Эта проблема определила начало исследований одного из поселений – спутников Аркаима «Каменный Брод».

Поселение «Каменный Брод» располагается в 1 км на юг от укрепленного центра и было исследовано раскопками в 2003–2006гг. Заложено два раскопа; один (108кв. м) занимал участок на южной окраине памятника, в непосредственной близости от берега реки Большая Караганка, и никаких остатков сооружений не содержал. Раскоп 2 (338 кв. м) покрывал углубление жилищной впадины, едва выделяющейся на современной поверхности. Под ней вскрыты, три разновременные строительные конструкции – жилища1А, 1Б, 1В. С северной стороны раскоп частично захватил небольшой участок жилища 2, с восточной стороны – жилую площадку 3 и с северо-западной стороны – жилую площадку 4 (рис.1). Установлено, что жизнедеятельность поселения началась в мезолит-неолитическое время, с перерывом продолжалась в эпоху энеолита, затем – в аркаимское время и далее, вплоть до финальной бронзы. В культурных напластованиях южной и восточной частях раскопа четко читался слой эпохи мезолит-неолита; он был перекрыт гумусом погребенной почвы более позднего времени, на уровне которой участками фиксировались слои и остатки конструкций конца энеолита и бронзового века (рис.2, I, II). Жилой комплекс 1 (А.Б.В) занимал площадь в пределах 12×12 м.

Участок самого раннего жилища 1А сохранился с южной и восточной сторон комплекса. Его представляли стены и прилегающие участки котлована, слегка углубленного в материк. Длина восточной стены 12м, длина южной стены около 8,0м. В южной стене небольшой выступ, фиксирующий вход в жилище. Вдоль стен прослежены два ряда углублений от столбов. С жилищем 1А можно связывать ряд конструкций на полу. В частности, это колодец 2 и прилегающая к нему печь 2 (рис.1; 2, IV).

Примерно в 1м западнее и севернее в котлован жилища 1А было врезано жилище 1Б, конструкции которого сохранились наиболее полно. Площадь слегка углубленного в материк, удлиненного прямоугольного жилища 1Б составляет 12×7,5м. На полу вдоль стен и в центре зафиксированы углубления от столбов, образующие достаточно правильные ряды, производственный комплекс, состоящий из колодцев 1, 2 и целой сети соотнесенных с ними небольших печей, сооруженных из глины и камня. Колодцы и некоторые печи сохранили следы многоразовых перестроек (рис.1; 2; III, IV).

Почти по центральной оси котлован жилища 1Б нарушался постройкой с котлованом 1В. Жилище 1В по размерам, пропорциям и организации пространства почти повторяло жилище 1Б, но оказалось несколько смещенным на запад к реке. Центральное место здесь также занимал производственный комплекс в системе колодец–печи. В период существования постройки 1В использовались три колодца, и было построено максимально большое количество печей. Соответственно, деятельность производственного комплекса была наиболее активной.

Самые ранние материалы жилого комплекса 1А оказались одновременны укрепленному поселению Аркаим. Об этом свидетельствовали близкие архитектурные особенности постройки, организация внутреннего пространства, наличие комплекса колодец–печь, керамические материалы (ЗдановичГ., 1997, с.50). Хотя следует еще раз подчеркнуть, что конструкции и внутренние сооружения жилища 1А, относящиеся к аркаимскому времени, сохранились отдельными участками. В этой связи наибольшее значение приобретает керамический комплекс аркаимско-синташтинского типа. Он небольшой по количеству и очень фрагментированный (около 70 фрагментов, из которых выделено 18 сосудов). Большая часть находок керамики этого типа была сосредоточена вдоль сохранившихся стен жилища 1А. Выделяются горшечные и горшечно-баночные формы с внутренним ребром при переходе от шейки к плечу. Абрис тулова чаще сглажен. Встречаются фрагменты, принадлежащие классическим аркаимским баночным сосудам больших объемов. Бросается в глаза, что аркаимский комплекс керамики имеет архаичные черты. Выделяются круглодонные сосуды. В орнаментации преобладает каннелирование, волна, встречаются оттиски веревочки (рис.4).

Более позднее жилище 1Б возведено почти точно в пределах аркаимской постройки. С ним соотносится петровский комплекс керамики. Развалы петровских сосудов были сосредоточены на его полу, в основном, вдоль северной и восточной стены (рис.5; 1,2). Среди них выделялись изделия, соотносимые как с петровским, так и с аркаимо-синташтинским типом. Крупный сосуд баночного типа с желобками и орнаментом в виде «древа жизни» (рис.5; 5) имеет практически точные аналогии на Аркаиме (14, с.20–32). На некоторых сосудах сочетаются эклектические признаки из познеполтавкинских и суртандинских традиций (рис.5; 2).Орнамент представлен геометрическими фигурами (треугольники, ромбы), нанесенными гребенчатыми штампами в виде горизонтальных и вертикальных бордюров.

Жилище 1В отличается наибольшей насыщенностью находками. Здесь встречались различные типы керамики – как ранние, так и поздние. Однако основной комплекс образует керамика, получившая в литературе название срубно-алакульской. Здесь выделены достаточно выразительные алакульские фрагменты сосудов с уступчиками на плече. Орнамент организован в горизонтальные бордюры, в виде зигзагов, треугольных вдавлений, горизонтальных линий, нанесенных гребенчатым штампом. Присутствует неорнаментированная полоса на стыке шейки и плеча (рис.6; 1,4). Хорошо выделяются также традиции срубного гончарства. Они прослеживаются на сосудах горшечно-баночного типа с невысокой вогнутой шейкой и ребром по тулову (рис.6; 2,3).Своеобразна керамика, близкая покровскому типу (рис.6; 5). На основании распределения керамики срубно-алакульского типа по площади жилища 1В, оно было отнесено к срубно-алакульскому времени.

С памятника происходит значительная коллекция предметов, связанных с кремневой индустрией (более 2000 по коллекционной описи). Они встречались по всей территории раскопа во всей толще культурного слоя. Большая часть кремневого инвентаря сосредоточена в светлом предматериковом слое мощностью от 5 до 25см, а также на межжилищном пространстве и жилой площадке 3. Предварительные наблюдения за характером культурного слоя и классификация кремневых изделий* позволили разделить материал на два комплекса. Один из них связан с рубежом эпохи мезолита и неолита (рис.3; 1-20, 24 -26, 30 -32), второй с финальным энеолитом (рис.3; 21, 27-29). Между ними лежит значительный отрезок времени, за который сформировался основательный слой погребенной почвы. Он, в свою очередь, служил дневной поверхностью позднеэнеолитическому и аркаимскому населению.

В северо-западной части раскопа 2, на площадке 4, достаточно компактно была сосредоточена керамика заключительного этапа эпохи бронзы (рис.7). Площадка 4 затронула лишь угол срубно-алакульской постройки. Культурные напластования финальной бронзы резко отделялись от слоев более ранних горизонтов. Они были насыщены гумусом темного почти черного цвета. Ранние слои содержали супеси и суглинки с меньшим содержанием гумуса и отличались различными оттенками серого цвета.

С поселения Каменный брод происходит достаточно яркая коллекция индивидуальных находок. Среди них изделия из бронзы: миниатюрное плоское тесло, стамеска, шило, игла с ушком, изящный перстень из проволоки в три оборота со спиральными окончаниями. Из глины изготовлена литейная форма для очковидной подвески. Очень тщательно выделаны изделия из кости: пряжка с боковым отверстием, резным и рельефным орнаментом, трехгранный наконечник стрелы и игольница из трубчатой кости лисицы (рис.8). Среди развалов некоторых печей найдены различные костяные проколки и тупики. Присутствуют многочисленные следы металлургического и металлообрабатывающего производства в виде шлаков, капелек меди, каменных молотков и наковален.

Производственные комплексы в жилищах 1А, 1Б, 1В в основном были связаны с металлургией. Не исключено также, что колодцы 1,2 на каком-то этапе использовались и для кожевенного дела. Планиграфия производственных комплексов свидетельствует о том, что постройки, в которых они располагались, имели специализированный характер.

Наблюдения за закономерностями отложения культурного слоя, особенностями строительных конструкций, распределением керамики и индивидуальных находок свидетельствуют о том, что начало жизнедеятельности человека на территории памятника относится, по-видимому, к рубежу эпох мезолита и неолита. Затем произошло запустение площадки не менее чем на одно-два тысячелетия. Снова поселение начало действовать в эпоху энеолита. Организация жилого пространства энеолитического времени пока непонятна, вскрыта только часть жилой площадки 3. С достаточной долей надежности определяется соответствие горизонтов 1А и 1Б (жилища 1А, 1Б) поселения Каменный Брод с поселенческими материалами Аркаима. Однако можно констатировать, что хронологический разрыв между энеолитическим и аркаимским временем был невелик. Жители энеолита и Аркаима действовали практически на одном уровне дневной поверхности. Временные промежутки между сооружением жилищ с аркаимскими, петровскими и срубно-алакульскими материалами также были невелики. Ощущаются ритмы достаточно быстрого развития близких традиций, когда для каждой последующей постройки расчищаются старые котлованы, в их пределах возводится жилище, точно копируется внутренний интерьер и повторяется определенный, традиционный жизненный цикл, наполненный четко регламентированной профессиональной, социальной и ритуальной практикой. Достаточно длительный прерыв во времени возможен от срубно-алакульского до заключительного этапа бронзового века.

Новые археологические исследования подтвердили ранее высказанную гипотетически точку зрения о том, что наряду с укрепленными поселениями в синташтинскую эпоху существовали неукрепленные поселения. Наиболее важно то, что укрепленный центр и поселение Каменный Брод определенное время существовавшие одновременно и были связаны между собой в одну экономическую и социальную систему. Поселение Каменный Брод выполняло конкретные производственные задачи, как спутник укрепленного центра. Этот факт служит доказательством нашей исходной концепции о том, что укрепленные поселения «Страны городов» являются центрами определенных территориальных округов ЗдановичГ., Батанина, 1995, ЗдановичД., 1997). Каждый такой округ помимо укрепленного поселения содержал некрополь или несколько некрополей, пастбища, рудники и неукрепленные поселки. К сожалению, Каменный Брод пока единственное изученное неукрепленное поселение, связанное с укрепленным центром.

Однако при сопоставлении всего спектра проявлений культуры «Страны городов» через археологические раскопки, ландшафтные исследования, комплекс естественнонаучных аналитических данных, гипотеза о некоей не только территориальной, но и социальной целостности этого явления остается актуальной (ЗдановичГ., ЗдановичД., 1995). Как показал в одной из своих последних работ ЗдановичД., внутреннее районирование территории «Страны…», показывающее ее достаточно жесткую социальную обусловленность и целостность, по многим показателям подобно территориальным структурам, выделяемым К.Ренфрю как модули ранних цивилизаций (ЗдановичД., 2011, с.176).

Стратиграфические данные исследований памятников «Страны городов» свидетельствуют, что она сохраняла свое значение не только в синташтинско-аркаимское время, но в период развития культурной среды петровского и раннего срубно-алакульского населения. Причем древности петровской культуры на этой территории тесно взаимосвязаны не только с синташтинско-аркаимскими, но и позднеполтавкинскими проявлениями (рис.5, 2, 4; 6,3). Вполне возможно, что именно эта культурная среда обусловила формирование срубно-алакульских древностей на Южном Урале. Т.е. их специфика во многом была обусловлена предыдущими событиями культурогенеза, а не только последствиями совместного проживания на этой территории срубного и алакульского населения.

Петровка на своих ранних этапах демонстрирует полное тяготение к синташте – в архитектуре, фортификации, погребальной обрядности. По материалам Южного Зауралья в ней отражена квинтэссенция синташтинских традиций. Одновременно ей выпала роль катализатора в становлении раннеалакульских и раннесрубных древностей. Именно она стала общей подосновой двух родственных миров бронзового века – срубного и алакульского. Новые материалы снова возвращают нас к идее обоснования срубно – алакульского культурно – исторического единства.

Наш опыт исследований поселений бронзового века Урало – Казахстанских степей показывает, что люди стараются строить свои поселки на старых уже давно обжитых площадках, а новые жилища впускать в старые котлованы. Каждый раз убираются грунты до уровня пола предшествующего жилища, до уровня узнаваемости мест расположения когда-то функционирующих колодцев. печей, столбовых опорных конструкций. Это постоянно наталкивает на мысль, что жизнь на поселениях была цикличной и эти циклы были закреплены традицией и мифом. Строительство дома, это новое воспроизведение однажды установленного. Строя новый дом на месте старого, люди каждый раз снова и снова запускают однажды установленный механизм мироздания.

Тот факт, что через определенные промежутки времени крепости и поселения покидались, потом снова осваивались, повторяя в основных традициях предыдущий цикл жизнедеятельности может отражать также ритмы территориальных перемещений, культурные взаимодействия и системы внедрения инноваций у населения степей Урало-Казахстанского региона.

Одна из основных проблем, как найти критерии определения длительности этих временных промежутков? Несомненно, они обусловлены особенностями экономики и организацией социума. Возможно, строительные горизонты запечатлели остатки ритуалов, связанных с ритмами освоения пространства, соединяющих историю поколений с годовыми циклами, и определяющих первые опыты счета времени. Спектр новых исследований все более убеждает нас, что существовало осознание и самоиндентификация «Страны …» как культурного феномена. А ее традиции были включены в систему передачи информации от поколения к поколению и были воплощены в системе иерархии пространства и времени.

Свое культурное значение в традициях степного населения крепости, по-видимому, сохраняли вплоть до конца бронзового века. В.С.Стоколос на укрепленном поселении Кизильское вскрыл остатки жилищ финальной бронзы с саргаринско-алексеевскими материалами (Стоколос, 2004. С.207–236). Д.Г.Зданович на поселении Степное под оборонительной стеной обнаружил участок, обжитый населением эпохи финальной бронзы. Интересно то, что для петровского времени крепости (Петровка II, Новоникольское I) известны в Северном Казахстане (Зданович Г., 1988). Во второй половине II тыс. до н.э. они появляются на восточных рубежах федоровско-андроновского мира – это укрепленное поселение Черноозерье I и Барашки I (Генинг и др., 1970, Ткачева, Ткачев, 2008, с.17 –70) – а в конце бронзового века определяют культурную специфику населения Западной Сибири (Аношко, 2007, Матвеева, Аношко, Цембалюк, 2006, Молодин и др., 2004).

В целом поселенческие инфраструктуры эпохи бронзы степей Евразии требуют более широкого и глубокого осмысления в историческом контексте, что не исключает выявление и изучение в ней возможностей урбанизации.

Список литературы

1. Аношко О.М. Общая характеристика бархатовской культуры позднего бронзового века Зауралья // Проблемы археологии: Урал и Западная Сибирь (к 70-летию Т.М.Потемкиной). Сб. статей . Отв. ред. М.П.Вохменцев. – Курган: Изд-во Курганского гос. ун-та, 2007. С. 114–122.

2. ВиноградовН.Б. Степи Южного Урала и Казахстана в первые века II тыс. До н.э. (памятники Синташтинского и петровского типа). Челябинск: Абрис, 2011. 175 с.

3. ЕпимаховА.В. Южное Зауралье в эпоху средней бронзы. Челябинск: Изд-во Южно-Уральского гос.ун-та, 2002, 170 с.

4. ГенингВ.Ф., Гусенцова Т.М., Кондратьев О.М., Стефанов В.И., ТрофименкоВ.С. Периодизация поселений неолита и бронзового века Среднего Прииртышья. // Проблемы хронологии и культурной принадлежности археологических памятников Западной Сибири. Томск: изд-во ТГУ. 1970.

5. Зданович Г.Б. Аркаим – культурный комплекс эпохи средней бронзы Южного Зауралья // РА, 1997. №2. С.47–63.

6. Зданович Г.Б. Бронзовый век Урало-Казахстанских степей. Свердловск: изд УрГУ, 1988. 184 с.

7. Зданович Г.Б., Батанина И.М. «Страна городов» – укрепленные поселения эпохи бронзы XVIII–XVI вв. до н.э. на Южном Урале. // Аркаим: Исследования. Поиски. Открытия. Челябинск: изд-во ЧелГУ. 1995. С. 54–62.

8. Зданович Г.Б., Батанина И.М. Аркаим – «Страна городов». Пространство и образы. Челябинск: Крокус; Юж.-Урал кн. изд-во, 2007. 260 с.

9. Зданович Г.Б., Малютина Т.С. Поселение Берсуат. XV Уральское археологическое совещание. Тезисы докладов международной научной конференции. Оренбург: Оренбургская губерния, 2001. С. 74–75.

10. Зданович Г.Б., Малютина Т.С. Укрепленное пос.Аландское. Строительные горизонты и керамические комплексы (к проблеме взаимосвязи синташтинско-аркаимской и петровской культур) // Этнические взаимодействия на Южном Урале. Челябинск: Рифей, 2004. С.56–62.

11. Зданович Г.Б., Малютина Т.С., Зданович Д.Г. Материалы к исследованию ранних этапов синташтинской культуры (укрепленное поселение Аландское) // Проблемы археологии: Урал и Западная Сибирь (к 70-летию Т.М.Потемкиной). Сб. статей / Отв. ред. М.П.Вохменцев. Курган: Изд-во Курганского гос. ун-та, 2007. С. 103–108.

12. Зданович Д.Г. Княженские курганы: точка на карте. // Аркаим – Синташта: древнее наследие Южного Урала. К 70-летию Г.Б.Здановича. Челябинск: изд-во ЧелГУ, 2010. С.162–179.

13. Зданович Д.Г. Синташтинское общество: социальные основы «квазигородской» культуры Южного Зауралья эпохи средней бронзы. Челябинск: изд-во ЧелГУ, 1997. 93 с.

14. Кореняко В.А, Кузьминых С.В. Наука и паранаука в современной отечественной археологии (по следам обсуждения «проблемы Аркаима»). РА, 2007. №2. С.173–176.

15. Кривцова-Гракова О.А. Алексеевское поселение и могильник. // Труды ГИМ. М.,1948. Вып.XVII. С.55–172.

16. Малютина Т.С., Зданович Г.Б. Керамика Аркаима. Сравнительный анализ // РА, 2005. № 2. С.20–32.

17. Малютина Т.С., Зданович Г.Б. Керамика Аркаима: опыт типологии. РА, 2004. №4. – С.67–83.

18. Малютина Т.С., Зданович Г.Б. Куйсак – укрепленное поселение протогородской цивилизации Южного Зауралья // Россия и Восток: проблемы взаимодействия: материалы конф. Челябинск. 1995. Ч.V, кн.1. С.100–106.

19. Маргулан А.Х., Акишев К.А., Кадырбаев М.К., Оразбаев А.М. Древняя культура Центрального Казахстана. Алма-Ата: Наука. 1966. 453 с.

20. Матвеева Н.П., Аношко О.М., Цембалюк С.И. Материалы бархатовской культуры финала бронзового века с коловского городища. // РА, 2006. №2. С.24–38.

21. Молодин В.И. Парцингер Г., Гаркуша Ю.Н., ШнеевайсЙ, ГришинА.Е., НовиковаО.Н., ЧемякинаМ.А., ЕфремоваН.С., МарченкоЖ.В., ОвчаркенкоА.П., РыбинаЕ.В., МыльниковаЛ.Н., ВасильевС.К., БенекеН., МанштейнА., ДядьковП.Г., КуликН.А. Чича – городище переходного от бронзы к железу времени в Барабинской лесостепи. Новосибирск. Изд. ИАЭт. СО РАН, 2004. Т.2. 336 с.

22. Пьянков И.В. Аркаим и индоиранская вара. // Аркаим – Синташта: древнее наследие Южного Урала. К 70-летию Г.Б.Здановича. Челябинск: изд-во ЧелГУ. 2010. С.56–65.

23. Сальников К.В. Бронзовый век Южного Зауралья. // МИА. 1951. №21. С.94–151.

24. Сальников К.В. Кипельское селище. // СА, 1957. Т. XXVII. С.193–198.

25. Стоколос В.С.Поселение Кизильское позднего бронзового века на р. Урал (по материалам раскопок 1971, 1980, 1981 гг.). // Вестник Челябинского Государственного педагогического университета, серия 1, исторические науки. – Челябинск: изд-во ЧГПУ, 2004. С. 207–237.

26. Ткачев А.А. Центральный Казахстан в эпоху бронзы. Тюмень: Тюм.ГНГУ, 2002. Ч.1. 289 с.

27. Ткачева Н.А., Ткачев А.А. Эпоха бронзы Верхнего Прииртышья. Новосибирск: Наука, 2008. 304 с.

Список иллюстраций

Рис. 1. Поселение Каменный Брод. Общий план раскопа. Строительные горизонты. Жилище 1А – аркаимский горизонт, жилище 1Б – петровский горизонт, жилище 1В – срубно-алакульский горизонт. 1- каменные и глиняные выкладки, 2 – развалы глин, 3 – прокал, угли, зола.

Рис.2. Поселение Каменный Брод. I, II - разрезы культурного слоя и стратиграфия: а – мезолит-неолитический слой, б – погребенная почва, в – прокаленный зольник, г – серая супесь с карбонатами и золой, д – серая супесь, е - белый зольник; III, IV – теплотехнические сооружения 1,2 – планы и разрезы: I – горизонт А, II – горизонт Б, III – горизонт В; 1 – глина, слой намазки, серый слой супеси, 3 – легкий суглинок, 4 – супесь гумусированная, 5 – песок серый, 6 – прокал, 7 – углистый слой.

Рис.3. Поселение Каменный Брод. Жилая площадка 3. Эпоха мезолита – неолита. Кремневые изделия.

Рис. 4 Поселение Каменный Брод. Жилище 1А. Аркаимский комплекс керамики.

Рис. 5. Поселение Каменный Брод. Жилище 1Б. Петровский комплекс керамики.

Рис. 6. Поселение Каменный Брод. Жилище 1В. Срубно-алакульский комплекс керамики.

Рис. 7. Поселение Каменный Брод. Жилая площадка 4. Керамика финального этапа эпохи бронзы.

Рис. 8. Поселение Каменный Брод. Вещевой комплекс: 1-3, 7, 11 – бронза; 4 – глина; 5,6, 8-10 – кость.

Малютина Т.С., Зданович Г.Б. Поселение «Каменный брод» - спутник укрепленного центра Аркаим: стратиграфические горизонты и ритмы повторов жизненных циклов в «Стране городов».// Археологические памятники Оренбуржья. Сборник научных трудов. Выпуск 10. Оренбург. Изд-во ОГПУ. 2012. С. 50 - 62