Батанина Наталья Сергеевна
Челябинск
Учебно-научный центр изучения проблем природы и человека Челябинского Государственного Университета
Окрестности укрепленного поселения Степное глазами его обитателей: географические образы.
Аннотация: В статье делается реконструкция видения окрестностей комплекса Степное (поселение и могильник) его обитателями путем выделения географических образов, создаваемых ими в процессе хозяйственной и ритуальной деятельности. Рассматриваются основные занятия населения, осуществляемые вне стен поселения, а также элементы ландшафта, окружающего комплекс Степное и возможное использование этих элементов.
Ключевые слова: Южное Зауралье, бронзовый век, географические образы, укрепленное поселение
Реконструкция мировоззрения древних, в отсутствии письменных источников и в связи со сложностью идентификации предметов культа – одна из наиболее сложных исследовательских задач. С одной стороны, такие реконструкции невозможно проверить экспериментально, а с другой – они становятся почвой для многочисленных идеологических спекуляций. Особенно остро вторая проблема встала в исследованиях феномена синташтинской культуры и «Страны городов» в последние годы [17, С. 57; 13, с. 147].
Синташтинская археологическая культура датируется рубежом III – II – первой четвертью II тыс. до н.э., большая часть известных памятников расположена в степной зоне Челябинской области, в пределах так называемого Зауральского пенеплена. Яркой особенностью синташтинской культуры являются укрепленные поселения, строго структурированные, построенные по единому плану и окруженные оборонительными конструкциями. Площадь распространения таких поселений получила условное название «Страна городов». К настоящему времени известно 22 укрепленных поселения, одно из которых расположено в Оренбургской области, одно – на территории Казахстана [8, С. 12-24]. Известны поселения трех геометрических форм: овальные, круглые и прямоугольные, есть мнение, что форма поселения отражает модель вселенной, как ее понимали создатели [10, С. 51].
Не пренебрегая классиком и помня, что бытие определяет сознание, а не наоборот, попытаемся составить представление о мировоззрении обитателей укрепленного поселения Степное, входящего в состав «Страны городов». Речь здесь пойдет буквально о видении окружающего мира, точнее небольшой его части: окрестностей поселения, наиболее освоенной его жителями территории. Взаимосвязь географического положения, природных условий и вмещающего ландшафта с обликом обитающих в нем культур отмечалась историками неоднократно, начиная с В.О. Ключевского, размышлявшего об особенностях русского национального характера. Географические факторы играют в современной археологии все более значимую роль [17, С. 35]. Взаимодействие человеческой культуры и пространства стоит в центре внимания гуманитарной географии, относительно новой междисциплинарной отрасти знания, введенной Д.Н. Замятиным. Одним из базовых понятий гуманитарной географии является географический образ. Географический образ – совокупность ярких, характерных знаков, символов, ключевых представлений, описывающих какие-либо реальные пространства (территории, регионы, страны, ландшафты) [6].
В этой статье мы попытаемся воссоздать географические образы пространства, освоенного жителями укрепленного поселения Степное в ходе их хозяйственной и прочей деятельности. Источниками информации о географических образах обычно выступают литературные произведения, предметы искусства, средства массовой информации и т.д. [7, С. 86-99]. В нашем случае источниками будут данные о деятельности синташтинского населения, полученные на основе археологических материалов, и проекция этих занятий на карту, а также ландшафтные исследования окрестностей поселения.
Укрепленные поселения и погребальные сооружения «Страны городов» строились из дерева, песка и глины, местами использовался камень. Основой хозяйства синташтинского населения, по общему мнению исследователей, являлось отгонное скотоводство (КРС, лошадь, МРС). Не менее значимой сферой была металлургия и металлообработка [3, С. 57]. Охота, судя по немногочисленным костным останкам диких животных, занимает второстепенные позиции, рыбная ловля имеет место, но доля рыбы в рационе синташтинцев не определена [14, С. 38]. Наличие земледелия остается одним из дискуссионных, хотя и принципиальных вопросов, его здесь касаться не будем. Имело место домашнее керамическое, ткацкое (шерсть и растительное сырье) производство. Все виды хозяйственной деятельности требовали добычи и доставки сырья.
Большая часть необходимых для жизни ресурсов обнаруживается в шаговой доступности от поселения. Так, строительный лес (колки) начинается в 2,5 км севернее-северо-восточнее памятника, а в 4 км колки смыкаются в густой санарский массив. Санарский бор считается одним из наименее пострадавших под антропогенным гнетом реликтовых боров области. Нужно отметить также, что здесь берет свое начало река Первая, которая ограничивает площадку поселения с запада и впадает в Уй. Близость леса, несомненно, имеет первостепенное значение для охотников. Несмотря на то, что основная роль в пищевом (а также жертвенном) наборе синташтинцев принадлежит домашним животным, охота удерживает позиции. Нельзя забывать и о ягодах и грибах, которые в изобилии произрастают в местных лесах, вряд ли поселенцы могли обходиться без них. Кроме того, большинство исследователей сходится на том, что в санарском бору следует искать месторождения меди, которые разрабатывали древние степнинцы. В 1950 году К.В. Сальниковым в 30 км северо-восточнее Степного был обнаружен древний рудник, названный им «Змеиные ямки» [12, С. 7]. Последующими исследователями неподалеку выделено еще несколько потенциальных древних рудников, на одном из которых даже обнаружен фрагмент керамики бронзового века [18, С. 12-20]. Несомненно, в «Стране городов» Степное занимало не последнее место в добыче медной руды: на площадке за пределами поселения обнаружено большое количество металлургического шлака. В 60 км северо-западнее поселения расположен один из известных в Зауралье медных рудников Ташказган, ближе других укрепленных поселений. Нет данных, доказывающих, что руда, использованная для выплавки меди на Степном, добывалась на Ташказгане или в Санарском бору, будем надеяться, такие доказательства появятся в будущем. Удобнее и логичнее добывать руду на месте, чем доставлять сырье из рудника Воровская Яма, расположенного гораздо южнее, недалеко от укрепленного поселения Куйсак [5, С. 174-195]. В окрестностях Санарского бора известны месторождения золота, которое использовалось для изготовления украшений [4, С. 137 - 149].
Таким образом, в направлении леса, на север-северо-запад лежат пути многих обитателей Степного, и если на рубку леса и добычу руды требуются крепкие мужчины, охота традиционно также считается мужским делом, то сбор грибов и ягод вполне по силам и женщинам, и детям, и старикам. Можно предположить также, что рубка леса и добыча руды были более-менее организованной деятельностью, в то время как по грибы и по ягоды ходили стихийно. Путь к лесу от поселения проходит вблизи или непосредственно по площадке курганного могильника. Идущим в сторону леса приходилось либо огибать некрополь, либо проходить по нему.
Одним из наиболее употребимых маршрутов были, вероятно, походы вдоль реки. Такие путешествия могли быть и самыми длинными благодаря наличию воды. Рыбная ловля, судя по количеству снастей в находках, играла не последнюю роль в системе питания. Несомненно, часть пищевых отходов попадала в реку: как мусор, как ритуальные жертвы, или, возможно, как специальный прикорм для рыб. Опыт показывает, что уже через месяц жизни в полевом лагере рыбы в реке напротив становится больше. Таким образом, наиболее перспективными местами рыбной ловли, вероятнее всего, были окрестности поселения, или берег чуть ниже по течению. Рыбная ловля по силам любому члену общины, ей могли промышлять старики и дети, пока трудоспособное население было занято более тяжелой работой.
К реке привязана и заготовка ивового прута и рогоза для лозоплетения. Ива, рогоз и тростник в изобилии растут по берегам рек Уй и Первая. В районе поселения, на противоположном правом берегу Уя, особенно густые заросли кустарника. Сложно представить себе объемы заготовки лозы для нужд обитателей поселения, но можно предположить, что они велики, как и потребность в продукции лозоплетения. У реки искали, видимо, и волокнистые растения, такие как конопля и крапива, необходимые в натуральном хозяйстве в больших количествах. В настоящее время заросли конопли имеются выше по течению реки Первой, недалеко от поселения. Можно предполагать, что крапива и конопля могли расти рядом с поселением за его стенами.
Еще одним важнейшим занятием является добыча глины для производства посуды и других изделий. Традиционно глину для керамических промыслов добывают по берегам рек, однако, источники глины для керамики Степного неизвестны. Скорее всего, месторождение глины было где-то поблизости от поселения, поскольку ее транспортировка – дело довольно трудозатратное. Даже если предположить, что отмучивали ее на месте, для производства таких объемов керамической посуды нужны тонны сырья. Вряд ли керамика делалась на месте добычи, во-первых, просушка готовых изделий требует тени и сухости, а во-вторых, их транспортировка – не менее сложная задача. Предположим местонахождение источника глины на расстоянии не более 1 км вверх или вниз по течению. К сожалению, поиск источников глин еще более труден, чем поиск древних рудников, линия берега Уя меняется постоянно из-за меандрирования реки.
Наиболее подвижной категорией населения были и остаются пастухи. Скотоводство занимало одно из ведущих мест в экономике синташтинцев. Общепринята точка зрения, что скотоводство того периода носило отгонный характер, то есть на сезон выпаса большая часть стада угонялась на дальние пастбища. Однако, передвижения стад Степного были ограничены зоной пастбищ другого поселения (Черноречье) на востоке, а также естественными преградами: лес на севере и горы на западе. Южное направление также было не безграничным, ближайшее известное укрепленное поселение находится в 70 км южнее Степного, очень вероятно, что населенные пункты были и ближе, в пределах дневного перехода, просто они еще не обнаружены. Тем не менее, наиболее перспективными пастбищами для Степного будем считать западное и южное направления. Итак, большая часть стада отгоняется на дальние луга, остаются только дойные коровы, которые нуждаются в ежедневном доении. Они пасутся неподалеку от поселения и пригоняются вечером. Молочные продукты составляли большую часть рациона синташтинцев [1, С. 150-169]. Особое место занимает заготовка сена на зимний период для коров, которые не способны к тебеневке. Вероятно, ближайшие к поселению пространства, использовались под покосы, логично также было бы использовать лесные покосы в Санарском бору, значительно более урожайные, нежели степные. Интересно где содержалось стадо в зимний период, на территории укрепленного поселения ему, кажется, нет места, и даже если предположить, что коровы были хорошо адаптированы и не требовали крова зимой, то должен был быть хотя бы какой-то загон. Имеется точка зрения, что стадо вообще не базировалось в окрестностях укрепленного поселения, что существовали неукрепленные селища-спутники, где людьми соответственного социального положения и содержался скот. Пока доказательств этому нет, предположим, что скот содержался юго-восточнее поселения, на широкой пойме реки Уй, напротив могильника. Этот участок представляется единственным удобным местом поблизости для содержания скота, учитывая необходимость снабжения животных водой, и близость брода, через который и поныне гоняют стада местные пастухи. Выше поселения сооружать загон для скота было бы неразумно из гигиенических соображений.
Говоря о мироощущении насельников укрепленного поселения необходимо помнить, что Степное – самый северо-западный из известных памятников «Страны городов», что не могло не оставлять отпечатка на сознании его обитателей. Недаром поселение называют «Северными вратами в Страну городов». Далее на север, за границей изведанной территории, простирался опасный, чужой, хоть и необходимый для жизни лес. Степное, и находящееся в 20 км восточнее Черноречье, оказались своеобразными пограничными крепостями, линией, отделяющей степь от леса. При этом «дом» у них со стороны степи. Южнее и юго-восточнее поселения лежит освоенное пространство «Страны городов». Обитатели поселения проживали как бы на краю синташтинского мира, вынуждены были контактировать с населением чуждой культуры, с совершенно иным типом хозяйства. Можно сказать, степнинцы были пограничниками «Страны городов». Многие столетия спустя, в XVIII веке, казаки, новые хозяева этих мест, очень точно повторят линию обороны синташтинцев Степное-Черноречье [11, С. 75]. Казачья крепость Степное находится в 2 км юго-восточнее укрепленного поселения, на правом берегу реки, чернореченская крепость – в 1,2 км северо-восточнее укрепленного поселения на левом берегу реки. Только теперь лес и степь в восприятии строителей поменялись местами: «домашней» стала сторона лесо-степи, северный берег Уя, степь же была чужой и несла в себе угрозу в лице кочевников.
Наиболее освоенное пространство - территория от поселения до горизонта, то, что люди видят ежедневно. В этом кругу, в центре которого стоит поселение, имеются обязательные для большинства укрепленных поселений элементы. Очевидно, место для строительства поселения выбиралось, в частности, по наличию таких элементов. В первую очередь внимание синташтинцев привлекали чашеобразные долины, со всех сторон окруженные увалами и сопками, обеспечивающими близкую линию горизонта [8, С. 180]. Следующий критерий – это наличие поблизости второй водной артерии, притока, впадающего в более крупную реку, или террасового острова, образованного излучиной реки. Классическим примером, конечно, является Аркаим, поселение стоит на террасовом острове в непосредственной близости от места впадения реки Утяганки в Караганку. Поселение окружено водой с трех сторон, что обеспечивает дополнительную защиту от предполагаемой внешней угрозы. Ритуально-мифологическое значение воды сложно переоценить, в подавляющем большинстве мифологических систем река – рубеж между мирами живого и мертвого, своего и чужого, преграда на пути и защита от вторжения с той стороны. Представляется возможным, что и сама площадка, окруженная водой, несла особую смысловую нагрузку. На поселении Степное река Первая впадает в Уй в 600 м выше по течению, что, конечно, никакой защиты не дает. Это наводит на мысль о формальном соблюдении традиции строителями поселения. Тем не менее, по нашему мнению, разграничение пространства рекой, даже если ее легко преодолеть, как в случае рек Первой и Уя, создает местную систему иерархии окрестностей поселения. Наиболее легкодоступной оказывается сторона, не перекрытая водной преградой СВ-В-ЮВ от поселения, а также СЗ, до устья реки Первой. Далее идет пространство северо-западнее поселения, за рекой Первой, и третье, наименее доступное, – южнее поселения, правый берег Уя. Несмотря на то, что на юге территория «своих», степнинцы отгораживаются от нее рекой. Возможно, это говорит о напряженных отношениях между обитателями разных поселений, а может быть, на этом отрезке, на правом берегу больше не было подходящего места.
Еще один обязательный элемент ландшафта – относительно высокая сопка, часто преобладающая высота в окрестностях, на другом берегу реки, напротив поселения. Эта близость, как и все в этот период, имеет как утилитарный, так и, наверняка, ритуальный смысл [9, С. 75]. С одной стороны, наличие рядом такой высоты и пункта наблюдения на ней, гарантирует, что любой приближающийся к поселению супостат не останется незамеченным. С другой стороны, такая сопка продолжает и завершает формирование близкого горизонта, отделяет уютные домашние окрестности поселения от остального огромного мира [8, С. 180]. Исходя из перечисленного, можно предположить, что такая высота должна была использоваться для каких-то ритуальных действий, иили для оповещения населения о тревоге. Сопка, носящая местное название Три брата, стоит в 0,5 км южнее поселения Степное, отгораживая его от большой степи с остальными укрепленными поселениями, подчеркивая узость выбранной для поселения ниши и максимально приближая горизонт. При всем уюте такого расположения, отсутствие широкого обзора от поселения создает серьезную угрозу безопасности, поэтому на холме обязан был находиться дозорный пункт. Можно предположить, что в случае военных действий с него удобно было отстреливать противника. Исходя из перечисленного, делаем заключение, что самыми частыми гостями на этой высоте были представители военной страты синташтинского общества, если таковая была. В раннем железном веке вершина холма была использована для строительства курганов, там уже не найти следов деятельности древних степнинцев.
Освоенное пространство в окрестностях поселений бронзового века разграничивалось не только естественными элементами ландшафта, но и искусственно, при помощи мегалитов-менгиров. Менгиры играли роль пограничных столбов, чаще всего отделяя жилую площадку поселения от некрополя. На площадках укрепленных поселений менгиры не зафиксированы, исследователи относят их появление к эпохе поздней бронзы [15, С. 198]. Хотя, в случае Степного, наличие пограничных камней было бы более чем уместно (речь идет именно о менгирах, а не о надгробных камнях, которые устанавливались на поверхности курганов и других надмогильных сооружений).
Курганный могильник расположен на том же, левом, берегу реки, северо-восточнее поселения, и никак ландшафтно не отделен от него. Могильник состоит из 60 насыпей, среди которых изучены курганы, относящиеся к синташтинской, петровской и алакульской археологическим культурам. Вопреки общему для большинства мифологических систем положению о реке, отделяющей мир живых от мира мертвых, на синташтинских комплексах разделение поселения и могильника водной преградой практикуется примерно на половине известных памятников. В случае Степного, фактически, выходя из поселения, сразу попадаешь на площадку могильника, который занимает чуть ли не четверть сектора обзора с северной оборонительной стены. Такое близкое соседство двух миров многое сообщает о взаимоотношениях синташтинцев со смертью. Через могильник или рядом с ним лежит дорога к лесу, напротив него на реке Уй находится брод, и уж наверняка рядом гоняли стада, к нему имели прямой доступ собаки. По истечении некоторого времени после погребения практиковалось «ритуальное» (или просто живым нужнее?) ограбление склепа, целостность скелета сознательно нарушалась, кости сдвигали или выбрасывали. Все это говорит об отсутствии уважения к мертвым в нашем понимании. Напрашивается вывод, что смерть была чем-то повседневным и не слишком потусторонним. Умершие меняли свой статус, географически перемещались на пару сотен метров, с ними можно «встретиться» просто выйдя из поселения, они оставались «своими». Возможно, что души погребенных должны были защищать поселение, и представлять интересы своего народа перед другими степными духами, коих должно было быть множество. В таком случае близость некрополя не должна была смущать насельников Степного, наоборот, могильник сооружен на самой близкой по местной системе координат, очерченной водой, площади.
Итак, восприятие обитателями поселения Степное ближайшего освоенного пространства опирается на совокупность следующих географических образов. Лес – чуждая территория, источник руды, дерева, ягод-грибов, охота. Река – естественная граница, питьевая вода, рыбалка, водопой для скота, источник лозы, камыша и волокнистых растений, глины. Гора – защита, наблюдательный пункт. Степь – освоенная территория, пастбище, при этом ощущается некоторое недоверие и попытка отгородиться, от большой степи или от ее обитателей: тревожность. Площадка некрополя – своя территория, безопасность.
Рассмотрев окрестности комплекса Степное, отметим наиболее ритуально перспективные с нашей точки зрения объекты. Конечно, в мифологическом сознании одухотворен весь окружающий мир, но часто используемые места, а также элементы ландшафта, систематически присутствующие на памятниках «Страны городов», должны быть отмечены особо. Одно из таких мест – устье реки Первой, место, где наиболее близко подходят друг к другу вода и земля: две реки, разделившие степное пространство на три части. Далее – вершина, а возможно и подножие сопки Три брата. Конечно, курганный могильник и незримая линия, отделяющая его от поселения. По наибольшей предполагаемой посещаемости выделяются берега рек Уй и Первая. Конечно, невозможно обойти вниманием лес: возвращаясь к разговору о границах, окончание степи, окончание синташтинского мира, и начало леса, видится самым серьезным рубежом.
Так, с нашей точки зрения, выглядели окрестности поселения Степное в глазах его древних обитателей. Данный участок степи, судя по всему, не очень изменился за последние четыре тысячи лет. Часть поселения была смыта рекой, курганный могильник пополнился новыми насыпями, несколько поредел Санарский бор. Большая степь как бы уменьшилась в размерах со строительством асфальтовых дорог и умножением лошадиных сил, движущих транспорт. Однако, стоит задержаться здесь, например в экспедиции, как возвращается мифологическое видение степи, а близкий горизонт становится домашним и уютным.
Источники и литература
1. Гайдученко Л.Л. Композитная пища и освоение пищевых ресурсов населением Урало-Казахстанских степей в эпоху неолита-бронзы [Текст] / Л.Л. Гайдученко // Археологический источник и моделирование древних технологий: труды музея-заповедника Аркаим/Спецприрод.-ландшафт и ист.-археол. Центр «Аркаим», ин-т истории и археологии УО Рос. АН – Челябинск, 2000. С. 150 – 169.
2. Гайдученко Л. Л. Каша Аркаима. [Текст] / Л. Л. Гайдученко // Аркаим. По страницам древней истории Южного Урала / Науч. ред. Г.Б. Зданович; Ред.-сост. Н. О. Иванова. – Челябинск: Изд-во Крокус, 2004. – 348 с.
3. Епимахов А. В. Южное Зауралье в эпоху средней бронзы [Текст] / А. В. Епимахов. – Челябинск: Изд-во ЮУрГУ, 2002. – 170 С.
4. Зайков В. В. и др. Состав золота из курганов Южного Урала [Текст] / В. В. Зайков, А. Д. Таиров, А. М. Юминов, А. Ф. Бушмакин, Е. И. Чурин, Д. Г. Зданович // Археологический источник и моделирование древних технологий: труды музея-заповедника Аркаим/Спецприрод.-ландшафт и ист.-археол. Центр «Аркаим», ин-т истории и археологии УО Рос. АН – Челябинск, 2000. С. 137 - 149.
5. Зайков В. В. И др. Горно-металлургические центры бронзового века в Зауралье и Мугоджарах [Текст] / В. В. Зайков, А. М. Юминов, М. Н. Анкушев, В. В. Ткачев, В. В. Носкевич, А. В. Епимахов // Известия Иркутского государственного университета. Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология» 2013 № 1 (2) с. 174 – 195
6. Замятин Д. Н. Географические образы: что это такое? [Текст] / Д. Н. Замятин // География в школе: теоретический и научно-практический журнал / М-во образования Российской Федерации, Издательский дом «Школа-Пресс», 2003. – №6
7. Замятин Д. Н. Культура и пространство: Моделирование географических образов [Текст] / Д. Н. Замятин. – М.: Знак, 2006. – 488 с.
8. Зданович Г. Б., Батанина И. М. Аркаим – страна городов: Пространство и образы (Аркаим: горизонты исследований) [Текст] Г. Б. Зданович, И. М. Батанина. – Челябинск: Изд-во Крокус; Юж.-Урал. кн. Изд-во, 2007, - 260 с.
9. Зданович Г. Б. Могила «учителя» или образ горы в культуре «Страны городов» [Текст] / Г. Б. Зданович // Аркаим. По страницам древней истории Южного Урала / Науч. ред. Г.Б. Зданович; Ред.-сост. Н. О. Иванова. – Челябинск: Изд-во Крокус, 2004. С. 75 – 86.
10. Зданович Г. Б. Аркаим и «Страна городов»: диалог культур. [Текст] / Г. Б. Зданович // Аркаим. По страницам древней истории Южного Урала / Науч. ред. Г.Б. Зданович; Ред.-сост. Н. О. Иванова. – Челябинск: Изд-во Крокус, 2004. – 348 с.
11. Зданович Д. Г. «Степное»: тайная история [Текст] / Д. Г. Зданович //Аркаим: между прошлым и будущим : сб. науч.-популяр. ст. / сост. Е. В. Куприянова; науч. ред. Д. Г. Зданович. Челябинск, 2011. С. 59 – 79
12. Китов Е. П. Отчет. Разведочные работы по левым притокам р. Уй в Троицком и Пластовском районах Челябинской области в 2007 году. Челябинск, 2008. С. 7
13. Куприянова Е.В. Поселение Аркаим и популяризация археологии на Южном Урале (к вопросу о проблемах взаимодействия науки и массового сознания) [Текст] / Е.В. Куприянова // Этнографическое обозрение. Изд-во «Наука» РАН, 2014 № 5. С. 146 - 161
14. Петров Ф. Н. Поселение Аркаим в культурном пространстве эпохи бронзы [Текст] / Ф. Н. Петров: Приложение к альманаху «Дубненское наследие». Дубна, 2009. – 64 с.
15. Полякова Е. Л. Аллея менгиров в историческом парке музея-заповедника Аркаим и другие памятники мегалитического культа Южного Зауралья [Текст] / Е. Л. Полякова // Аркаим. По страницам древней истории Южного Урала / Науч. ред. Г.Б. Зданович; Ред.-сост. Н. О. Иванова. – Челябинск: Изд-во Крокус, 2004. С. 191 – 201.
16. Шнирельман В. А. Этничность в археологии – реальность или фантом? [Текст] / В. А. Шнирельман // Этничность в археологии или археология этничности?: Материалы круглого стола / отв. ред.: В. С. Мосин, Л. Т. Яблонский. – Челябинск: ЦИКР Рифей, 2013. – 136 с.
17. Яблонский Л. Т. Проблемы концепции этногенеза на современном этапе развития гуманитарных знаний. [Текст] / Л. Т. Яблонский // Этничность в археологии или археология этничности?: Материалы круглого стола / отв. ред.: В. С. Мосин, Л. Т. Яблонский. – Челябинск: ЦИКР Рифей, 2013. – 136 с.
18. Doonan R., Pitman D. INTERIM REPORT Archaeometallurgical investigations at Stepnoye and its environs, Chelyabinsk Oblast, Russia 2009-10 [Text] / Roger Doonan, Derek Pitman. Department of Archaeology University of Sheffield Northgate House Sheffield, UK 2010. 37 p.
Батанина Наталья Сергеевна (bata567@inbox.ru), Учебно-научный центр изучения проблем природы и человека ЧелГУ.
Batanina Natal’a Sergeevna
Neighborhood of fortified settlement Stepnoe in eyes of its inhabitants: Geographical Images.
В статье делается реконструкция видения окрестностей комплекса Степное (поселение и могильник) его обитателями путем выделения географических образов, создаваемых ими в процессе хозяйственной и ритуальной деятельности. Рассматриваются основные занятия населения, осуществляемые вне стен поселения, а также элементы ландшафта, окружающего комплекс Степное и возможное использование этих элементов.
In the article is made a vision reconstruction of neighborhoods of the Stepnoe complex (settlements and cemeteries) its inhabitants by allocating geographical images created by them in the course of economic and ritual activities. The main occupations of the population, carried out outside the settlement, as well as elements of the landscape surrounding the complex of the steppe and the possible use of these elements.
References:
1. Gajduchenko L.L. (2000) Kompozitnaja pishha i osvoenie pishhevyh resursov naseleniem Uralo-Kazahstanskih stepej v jepohu neolita-bronzy [ = Composite food and assimilation of food resources for the population of the Ural-Kazakhstan steppes in the Neolithic-Bronze], in: Arheologicheskij istochnik i modelirovanie drevnih tehnologij: trudy muzeja-zapovednika Arkaim [ = archaeological sources and modeling of ancient technologies: Museum-Reserve works Arkaim], Cheljabinsk, p. 150 – 169. (in Russ)
2. Gajduchenko L. L. (2004) Kasha Arkaima. [=Porridge of Arkaim], in: Arkaim. Po stranicam drevnej istorii Juzhnogo Urala [=Arkaim. Through the pages of the ancient history of the Southern Urals], Cheljabinsk p. 348 (in Russ)
3. Epimahov A. V. (2002) Juzhnoe Zaural'e v jepohu srednej bronzy [=Southern Urals in the Middle Bronze Age], Chelyabinsk , 170 p. (in Russ)
4. Zajkov V. V., Tairov A. D., Juminov A. M., Bushmakin A. F., Churin E. I. and Zdanovich D. G.(2000) Sostav zolota iz kurganov Juzhnogo Urala [=The composition of the gold from the kurgans of the South Urals], in: Arheologicheskij istochnik i modelirovanie drevnih tehnologij: trudy muzeja-zapovednika Arkaim [ = Archaeological sources and modeling of ancient technologies: Museum-Reserve works Arkaim], Cheljabinsk, p.p. 137 - 149 (in Russ)
5. Zajkov V. V., Juminov A. M., Ankushev M. N., Tkachev V. V., Noskevich V. V. and Epimahov A. V. (2013) Gorno-metallurgicheskie centry bronzovogo veka v Zaural'e i Mugodzharah [=Mining centers of the Bronze Age in the Urals and Mugodzhary], in: Izvestija Irkutskogo gosudarstvennogo universiteta. Serija «Geoarheologija. Jetnologija. Antropologija» [=Proceedings of the Irkutsk State University. Series "Geoarheologiya. Ethnology. Anthropology "] Irkutsk, p.p. 174 – 195 (in Russ)
6. Zamjatin D. N. (2003) Geograficheskie obrazy: chto jeto takoe? [=Geographic images: what is it?], in: Geografija v shkole: teoreticheskij i nauchno-prakticheskij zhurnal [=Geography at school: a theoretical and scientific journal], 2003. – №6 (in Russ)
7. Zamjatin D. N. (2006) Kul'tura i prostranstvo: Modelirovanie geograficheskih obrazov [=Culture and Space: Modeling geographical images], M.: Znak, 488 p. (in Russ)
8. Zdanovich G. B. and Batanina I. M. (2007) Arkaim – strana gorodov: Prostranstvo i obrazy (Arkaim: gorizonty issledovanij) [=Arkaim - Country of the Cities: Space and images (Arkaim: Horizons studies)] Cheljabinsk, - 260 p. (in Russ)
9. Zdanovich G. B. ( 2004) Mogila «uchitelja» ili obraz gory v kul'ture «Strany gorodov» [="Teachers" grave or the image of the mountain in the culture of the "Land of Cities"], in: Arkaim. Po stranicam drevnej istorii Juzhnogo Urala [=Arkaim. Through the pages of the ancient history of the Southern Urals], Cheljabinsk p.p. 75 – 86 (in Russ)
10. Zdanovich G. B. (2004) Arkaim i «Strana gorodov»: dialog kul'tur. [=Arkaim and "Country of cities": dialogue of cultures], in: Arkaim. Po stranicam drevnej istorii Juzhnogo Urala [=Arkaim. Through the pages of the ancient history of the Southern Urals], Cheljabinsk p.p. 348 (in Russ)
11. Zdanovich D. G. (2011) «Stepnoe»: tajnaja istorija [=" Stepnoe ": The Secret History], in: Arkaim: mezhdu proshlym i budushhim , Cheljabinsk, P.p. 59 – 79 (in Russ)
12. Kitov E. P. (2008) Otchet. Razvedochnye raboty po levym pritokam r. Uj v Troickom i Plastovskom rajonah Cheljabinskoj oblasti v 2007 godu [=Report. Exploration work on the left tributary of the river Uy in the Troitskiy and Plastovsky District Chelyabinsk region in 2007], Cheljabinsk, p. 7 (in Russ)
13. Kuprijanova E.V. (2014) Poselenie Arkaim i populjarizacija arheologii na Juzhnom Urale (k voprosu o problemah vzaimodejstvija nauki i massovogo soznanija) [= Settlement Arkaim and popularization of archeology in the southern Urals (to the question about the problems of interaction between science and mass consciousness)], in: Etnograficheskoe obozrenie [=Ethnographic Review «Nauka» RAN, 2014 № 5. p.p. 146 – 161 (in Russ)
14. Petrov F. N. (2009) Poselenie Arkaim v kul'turnom prostranstve jepohi bronzy [=Settlement Arkaim in the cultural space of the Bronze Age], Dubna, 64 p. (in Russ)
15. Poljakova E. L. (2004) Alleja mengirov v istoricheskom parke muzeja-zapovednika Arkaim i drugie pamjatniki megaliticheskogo kul'ta Juzhnogo Zaural'ja [=Alley menhirs in the historic park museum-reserve Arkaim and other monuments of the megalithic cult of South Ural], in: Arkaim. Po stranicam drevnej istorii Juzhnogo Urala [=Arkaim. Through the pages of the ancient history of the Southern Urals], Cheljabinsk p.p. 191 – 201 (in Russ)
16. Shnirel'man V. A. (2013) Etnichnost' v arheologii – real'nost' ili fantom? [=Ethnicity in archeology - reality or phantom?], in: Jetnichnost' v arheologii ili arheologija jetnichnosti?: Materialy kruglogo stola [=Ethnicity in archeology and archeology of ethnicity ?: Proceedings of the round table], Cheljabinsk, 136 p. (in Russ)
17. Jablonskij L. T. (2013) Problemy koncepcii jetnogeneza na sovremennom jetape razvitija gumanitarnyh znanij [=Problems ethnogenesis concept at the present stage of development of human knowledge], in: Jetnichnost' v arheologii ili arheologija jetnichnosti?: Materialy kruglogo stola [=Ethnicity in archeology and archeology of ethnicity ?: Proceedings of the round table], Cheljabinsk, 136 p. (in Russ)
18. Doonan R. and Pitman D. (2010) INTERIM REPORT Archaeometallurgical investigations at Stepnoye and its environs, Chelyabinsk Oblast, Russia 2009-10 [Text] / Roger Doonan, Derek Pitman. Department of Archaeology University of Sheffield Northgate House Sheffield, UK 2010. 37 p.