Одной из важных задач музеефикации археологических объектов является сохранение и восстановление внешнего облика сложных комплексов артефактов, которые лишь в совокупности отражают идею своего предназначения. Ярким примером таких артефактов-комплексов являются остатки женского костюма, в частности, сложные гарнитуры украшений. Такие гарнитуры достаточно широко распространены в урало-казахстанском регионе в эпоху средней – поздней бронзы.
Древние украшения, как представляется, отличаются от современных украшений самой идеей своего существования. Современные украшения (серьги, колье, броши, браслеты, цепочки и пр.) и их гарнитуры существуют сами по себе, т.е. отдельно от собственно «одежды», и могут комбинироваться с разными ее вариантами. Естественно, мы не касаемся здесь таких категорий как «вкус», «модность», «стильность». Напротив, древние украшения органично связаны с одеждой: бляшки, обоймы, подвески, бусы и пр. либо нашиты на платье, нагрудник, обувь, либо входят в состав головного убора. Браслеты в костюме эпохи бронзы, по нашему мнению, могли функционировать в качестве манжет для рукавов, а низки бус, часто находимые на ногах погребенных, безусловно, связаны с подвязками обуви. Таким образом, все украшения, так или иначе, оказываются связанными с тем или иным элементом одежды. Однако при полевой фиксации и дальнейшей реставрации археологи, как правило, не учитывают этого факта. Как отмечает С.А. Яценко, многие проблемы обусловлены тем, что исследователь-полевик часто не воспринимает весь комплекс базовых органических (и не сохранившихся) элементов костюма и его мелких аксессуаров как единый, тщательно продуманный ансамбль, а видит в «разбросанных» по могиле вещах лишь хаотический список предметов погребального инвентаря (Яценко, 2001, с.7).
Природно-почвенные условия региона, к сожалению, не способствуют сохранению органической основы костюма в древних погребениях, включая эпоху бронзы. Лишь в отдельных случаях в контакте с металлическими изделиями, в результате воздействия солей меди, сохраняются фрагменты кожи, либо – реже – ткани, являющиеся остатками одежды. В этой связи возникает проблема самой по себе возможности воссоздания женского костюма местного (урало-казахстанского) населения эпохи бронзы. Воссоздание подобного рода объектов выливается в задачу их моделирования. Можно говорить о двух классах моделей: моделях-реконструкциях и моделях-олицетворениях (Зданович, 2002, с.15). В первом случае восстанавливаются некоторые обязательные, структурообразующие признаки вещи или явления, то, что можно отнести к их «скелетному» строению и механизму функционирования. Полагаем, что задачи такого рода моделирования-реконструкции вполне решаемы для рассматриваемого материала. Вероятно, что именно реконструкциями в большинстве случаев нам и следует ограничиться. Воссоздание внешне зримого индивидуального облика женских костюмов эпохи бронзы, детализация их особенностей в основном лежат за рамками научного метода – по крайней мере, до появления в Зауралье серии ярких находок уникальной сохранности.
Первые шаги к моделированию сложных вещественных объектов связаны с процессом реставрации их сохранившихся археологических остатков. Обычно комплексы украшений эпохи бронзы после их извлечения из погребений продолжают свое существование – в экспозициях, в фондах – в виде разрозненных мелких деталей. Нами была проведена реставрация нескольких гарнитуров, происходящих из могильника эпохи средней бронзы Степное 7[1]. Погребение (№ 17) с гарнитурами украшений относится к петровской археологической культуре.
Накосное украшение. In situ сохранилась лишь нижняя половина украшения. Длина сохранившейся части изделия составляет 27 см, общая длина по реконструкции – 50-55 см. В основе украшения четыре ленты, состоящие из сдвоенных низок пастовых бусин, которые перемежаются бронзовыми обоймами. Вверху сохранившейся композиции находятся две крупные обоймы пятиугольной формы и плоская (нашивная) полукруглая бляха. По бокам размещены две низки бронзовых бусин, верхние концы низок уходили кверху и, вероятно, крепились к начельнику (венчику). Ленты и обе боковые низки заканчиваются бронзовыми листовидными подвесками.
Внешняя сторона сохранившейся части украшения была расчищена в полевых условиях и фотофиксирована. Затем накосник был изъят из погребения в виде монолита на каркасно-гипсовой основе. Расчистка монолита проводилась в условиях лаборатории. В процессе расчистки были установлены и зафиксированы общая структура украшения и последовательность размещения его элементов. После этого все металлические детали были очищены от почвенных загрязнений и покрыты предохраняющим от коррозии составом. Остатки органики, обнаруженные в процессе реставрации, были собраны для анализа[2]. В деревянную рамку был вставлен лист прозрачного пластика, на котором затем были укреплены все элементы украшения в той последовательности, в которой они фиксировались (рис.1).
Челюстно-лицевая подвеска. Подвеска представляет собой закрепленные на кожаную основу плоские круглые бляхи, перемежающиеся рядами мелких бронзовых обойм. Дополнительный (верхний) ряд элементов представлен полушарными бляшками. Поскольку подвеска обрамляла череп погребенного, изъятие ее в виде монолита не представлялось возможным. Украшение было расчищено в полевых условиях и отфиксировано на фотопленку, каждый его элемент был пронумерован, а положение элементов зафиксировано на схеме. В лабораторных условиях была проведена очистка металлических элементов украшения от почвенных загрязнений, затем, как и в случае с накосником, всем элементам было придано предполагаемое первоначальное расположение на листе прозрачного пластика, вставленном в деревянную рамку (рис.2).
В результате проведенных мероприятий описанные объекты полностью подготовлены к экспонированию. Насколько нам известно, экспонатов подобного типа, т.е. полностью восстановленных сложных гарнитур украшений, на данный момент в музейных экспозициях, посвященных эпохе бронзы Урала и Казахстана, очень мало. Однако, поскольку оба описанных объекта являлись частью одного головного убора, посетитель музея все же не получит полного представления о женском головном уборе и костюме женщины эпохи бронзы. С целью более образно представить в экспозиции женский костюм, была предпринята попытка создания его достоверной современной копии. При изготовлении копии костюма стояла также задача проверить реконструируемые нами детали одежды, и весь костюм в целом, в плане их функциональности и эстетического восприятия, что подтверждало бы достоверность наших реконструкций.
Хотя остатки одежды в самих погребениях практически не сохраняются, большой материал для изучения текстильного производства, как известно, дают керамические сосуды, внутри которых часто сохраняются отпечатки ткани. Нами были изучены реплики отпечатков ткани с внутренней стороны сосудов петровской и алакульской культур. Все образцы представляли ткань с полотняным переплетением. Максимальная ширина полотнища, реконструируемая по отпечаткам на самых крупных сосудах, равнялась приблизительно 50 см, что в принципе соответствует той ширине, которую можно получить, работая на примитивном ткацком станке. Приведенные параметры учитывались при изготовлении ткани, предназначенной для пошива женского костюма[3]. В качестве основы для текстильного производства эпохи бронзы большинство исследователей признает растительное сырье (Галиуллина, 2000, с.102; Шишлина, 1999, с.34). Однако возможность использования шерсти в производстве тканей также нельзя исключать, учитывая широкое распространение овцеводства в эпоху средней бронзы. Некоторые из образцов тканей, сохранившихся в памятниках этой эпохи, действительно, шерстяные (см.например: Сосновский, 1934), но в большинстве случаев они представляют собой вязанные, а не тканые образцы. Поэтому при изготовлении ткани для реконструкции костюма мы использовали сырье растительного происхождения.
Некоторые из образцов ткани и кожи, изученные археологами в погребениях эпохи бронзы, были окрашены в красный цвет. Возможно, при окраске одежды использовались и другие цвета, но достоверно их наличие не зафиксировано. Таким образом, основным цветом в одежде, кроме естественного цвета неокрашенных тканей, по всей вероятности, был красный. Как показывают анализы, краситель был получен из корней растения семейства мареновых (Усманова, Логвин, 1998, с.16; Сальников, 1951, с.140; Чернай, 1985, с.106-107). Ткань, из которой мы создавали модель женского платья эпохи бронзы, также была окрашена нами в красный цвет, т.к. по всей вероятности, красители довольно широко использовались в этот период.
При раскройке платья за образец была принята так называемая «туникообразная рубаха», которая считается специалистами одним из наиболее древних видов одежды (Сухарева, 1978, с.80). Материалы этнографии показывают, что туникообразная рубаха до сих пор является основой одежды для многих народов Евразии. Схема ее кроя очень проста и в самом примитивном варианте даже не требует наличия ножниц (полотнища в нужных местах просто разрываются). Это достаточно важная технологическая деталь, поскольку ножницы являются более поздним – относительно эпохи бронзы региона –изобретением. Косвенное подтверждение существованию одежд, подобных туникообразной рубахе, на территории Урала и Казахстана в древности обнаружено нами при изучении орнаментированных фаланг лошади с энеолитической стоянки Варфоломеевская (Кузьмина, 1999, рис.1). Одна из фаланг представляет собой женскую статуэтку, несколькими штрихами обозначены некоторые детали кроя одежды (боковые вставки, разрез ворота), характерные для туникообразной рубахи.
Перед началом работ мною были изучены все доступные материалы раскопок могильников эпохи средней бронзы, как опубликованные, так и хранящиеся виде отчетов в фондах СПЛИАЦ «Аркаим», содержащие информацию о женском костюме. То, что органических остатков одежды в погребении практически не сохраняется, в значительной мере затрудняет попытки реконструкции, но тот факт, что большинство украшений связано непосредственно с одеждой, часто помогает по косвенным признакам восстановить некоторые детали кроя. Так, по материалам нескольких погребений, где подол платья и рукава были обшиты бусами либо иными украшениями (мог. Нуртай, к.14, п.1, к.7, к.15, п.1, Бозенген, к.8, п.3, Актобе 2, огр.5, п.2, Алексеевский, п.13), удалось установить приблизительную длину платья, ширину подола и рукавов. Во всех исследованных случаях длина платья оказалась на 5-7 см ниже колена. Рукава доходили до запястья. При наличии на руках браслетов, обшивка рукавов всегда находилась ближе к кисти рук, чем браслеты. Эта деталь, а также то, что в большинстве случаев под браслетами фиксируются органические остатки, позволяет предположить, что браслеты функционировали в качестве зажимов для рукавов (манжет).
Находки нагрудников в нескольких погребениях (например: мог. Бозенген, к.8, п.3, мог. Улубай,к.2, п.9) позволяют связывать бляхи и другие украшения, находимые в районе груди погребенных, также с обшивкой нагрудников. Считается, что функцией нагрудников как детали костюма была маскировка вертикального разреза ворота (Травкин, 1999, с.40). Иногда встречаются одиночные украшения, располагающиеся между ключиц погребенных либо в верхней части груди по центру корпуса. По всей вероятности, в данном контексте они служили пуговицами, использующимися при вертикальном разрезе ворота.
После вычисления основных параметров платья, из ткани, изготовленной по образцам древних отпечатков и окрашенной в красный цвет, была сшита туникообразная рубаха с вертикальным разрезом ворота, длиной чуть ниже колена для молодой женщины среднего роста. Из подобной же ткани, но не окрашенной, были сшиты штаны. Наличие штанов представляется необходимой деталью данного костюма, поскольку вычисленная длина рубахи слишком коротка. Штаны как часть костюма являются необходимостью в условиях жизни в древности в степной зоне с ее достаточно резко выраженным континентальным климатом, К тому же наличие штанов фиксируется у многих народов, обитавших в сходных условиях – скифов, тюрков и пр. Поскольку со штанами не связано по большому счету никаких украшений и до сих пор не найдено их остатков, вычислить какие-либо детали кроя не представляется возможным. Поэтому за основу для шитья была взята выкройка, представленная О.А. Сухаревой как одна из наиболее простых и древних моделей штанов. Штаны подобного кроя с древнейших времен и по сей день носят народы Севера и Средней Азии (Сухарева, 1979, с.85). Подобно туникообразной рубахе, изготовление таких штанов даже не требует наличия ножниц, полотнища при крое можно разрывать.
Остатки обуви, как и остальная одежда, сохраняются редко и лишь в контакте с металлическими украшениями. Из погр.1 мог. Исиней 1 были получены уникальные образцы остатков кожаной обуви[4], которые позволили установить, впервые для эпохи бронзы исследуемого региона, многие детали покроя женских сапожек. Кожаные сапожки высотой 18-19 см, имели спереди разрез на голенище. Голенище, довольно узкое, вероятно, плотно охватывало ногу. Разрез, как и край голенища, не обработаны швом. В районе лодыжки сапожки были обвязаны толстой нитью (очевидно, из сухожилия), с нанизанными на нее бронзовыми бусами. Сверху на сапожки, по всей очевидности, одевалась еще короткая кожаная обувь без голенища, имевшая ремешки для завязок (?). На ее остатках фиксируются швы с ровными аккуратными стежками, сделанные нитью растительного происхождения. К сожалению, нижняя часть обуви не сохранилась. На основе полученных данных были моделированы сапожки; как и образец, они сшиты из выделанной кожи.
Что касается общего набора украшений костюма, то изученные материалы показали отсутствие какого-либо стандарта в их сочетании. В более чем 60 изученных женских погребениях, содержащих украшения, не встретилось двух одинаковых наборов. Одним из наиболее часто встречающихся вариантов является костюм, содержавший украшения головного убора, браслеты и кольца, бусы на ногах (подвязки обуви) и украшения шеи (нагрудник либо пуговицу). Эту схему решено было взять за основу для создания копий древних украшений. Поскольку, как говорилось, сочетания украшений в костюмах довольно произвольны, было решено не брать за образец конкретное погребение, а создать некий средний вариант.
Из меди с приблизительным соблюдением древних технологий металлообработки были изготовлены копии браслетов и колец, бусы и детали накосника и челюстно-лицевой подвески[5]. К сожалению, полное соблюдение древних технологий производства украшений на имеющейся сегодня базе не возможно. Использовавшийся металл не вполне соответствует составу металла древних украшений. Использовавшиеся инструменты и методы изготовления украшений также подобраны приблизительно, поскольку археологических находок, связанных со сферой металлообработки и изготовления украшений очень не много. Накосник и подвеска были собраны на кожаную основу и закреплены на венчик (налобную повязку).
Таким образом, была создана модель женского костюма эпохи бронзы Южного Урала и Казахстана, которая как по составу, так и по технологии изготовления максимально близка изученным нами материалам. Модель может экспонироваться в музее и создает наглядное представление об облике женщины бронзового века.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
Галиуллина М.В., 2000. К реконструкции сырьевой базы ткацкого производства на поселении эпохи бронзы Аркаим // Археологический источник и моделирование древних технологий. Челябинск. С.95-103.
Зданович Д.Г., 2002. Введение // Аркаим: некрополь (по материалам кургана 25 Большекараганского могильника). Челябинск. С.7-16.
Кузьмина Е.Е., 1999. Происхождение пастушества в степях Евразии // Late prehistoric exploitation of the Eurasian steppe. Papers presented for the symposium to be held 12 Jan – 16 Jan 2000. Vol.II. Cambridge. P.178-201.
Сальников К.В., 1951. Бронзовый век Южного Зауралья. Андроновская культура // МИА. № 21. С.94-151.
Сосновский Г.П., 1934. Древнейшие шерстяные ткани Сибири // Проблемы истории докапиталистических обществ. №2. Л.
Сухарева О.А., 1979. Опыт анализа покроев традиционной «туникообразной» среднеазиатской одежды в плане их истории и эволюции // Костюм народов Средней Азии. М. С.77-103.
Травкин П.Н., 1999. Древний костюм Ивановского края. Иваново.
Усманова Э.Р., Логвин В.Н., 1998. Женские накосные украшения Казахстана. Лисаковск.
Чернай И.Л., 1985. Текстильное дело и керамика по материалам из памятников энеолита – бронзы Южного Зауралья и Северного Казахстана // Энеолит и бронзовый век Урало-Иртышского междуречья. Челябинск. С.93-110.
Шишлина Н.И., 1999. Текстиль эпохи бронзы Прикаспийских степей // Текстиль эпохи бронзы Евразийских степей. Москва. С. 7-57.
Яценко С.А., 2001. О некоторых вопросах изучения «археологического» костюма. Механизмы костюмных связей народов Великой степи // Культуры Евразийских степей второй половины I тысячелетия н.э. (из истории костюма). Т.1. Самара. С.4-21.
Куприянова Е.В. | работа выполнена при поддержке РГНФ проект №06-01-85116а/У