Культовые камни эпохи бронзы в Южном Зауралье планомерно изучаются уже на протяжении 5 лет. Все материалы этих исследований своевременно публиковались (Петров, 2002, 2003; Полякова Е., 2002, 2003, 2004; 2005, Петров, Кириллов, 2003, Полякова Е., Люб-чанский, 2004, Марков, 2003). В настоящий момент известно более 40 одиночных менгиров, аллей и комплексов менгиров. Наиболее полно в отношении этих памятников изучен Кизильский район Челябинской области. Практически все известные площадки поселений и могильников эпохи позднего бронзового века (ПБВ) в данном районе были обследованы на предмет обнаружения культовых камней.
Интересно отметить некоторые наблюдения, сделанные нами в ходе изучения зауральских менгиров. Кроме того, что памятники планиграфически связаны с поселениями и могильниками ПБВ, они занимают строго определенное положение. Во-первых, это практически всегда склон холма, и даже если площадка, занимаемая поселением, достаточно ровная, менгир, аллея или комплекс всегда будет стоять чуть выше. Обратная ситуация наблюдается, если культовый камень связан с могильником. Во-вторых, если расположение менгира, аллеи или комплекса менгиров относительно поселения во многом обусловлено направлением течения реки (от этого зависит ориентировка памятника относительно поселения), то рядом с могильниками, которые в эпоху бронзы занимают более возвышенные и открытые площадки, положение мегалитического памятника регламентировано гораздо жестче. Если относительно поселения менгиры устанавливались преимущественно в северном секторе – везде, где это возможно гипсометрически, – или иначе, но всегда как бы над площадкой поселка, то возле могильников мегалитический памятник никогда не ставился в северном секторе. Преобладает южное направление.
Все эти наблюдения – наличие системы закономерностей в расположении данных памятников в пространстве и атрибутивные черты каждого отдельного их типа демонстрируют структурированность космоса древних. Менгир символизировал вертикальную структуру космоса – «ось мира», «мировое древо»; аллея, состоящая из таких менгиров, выступала разделительной чертой горизонтального пространства. Сложной круговой структурой, имеющей два центра, выступают комплексы менгиров. В совокупности эти памятники символизируют многомерную структуру космоса древних.
В целом, разбирая основные направления и ориентиры мегалитических памятников, следует обратиться к тем смыслам, которые заданы для каждого из направлений в индоиранской мифологии. Учитывая, что мы говорим о культовых объектах, планиграфически связанных с памятниками позднего бронзового века, оставленных индоиранским населением, обращение к мифологическим сюжетам должно начинаться с определения структуры, свойственной ритуальному пространству этого населения.
Трехчастное деление пространства по вертикали, характерное для древних представлений о мироздании, универсально по своему смысловому содержанию: положительный верх (божественный мир) – середина (место проживания людей, смешение добрых и злых начал) – отрицательный низ (потусторонний мир). Специфические черты горизонтальной модели мира выявляются через восприятие тем или иным народом первоначальной или последующей территории своего пребывания, а следовательно, через проекцию на земную плоскость по отношению к сторонам горизонта верхнего и нижнего уровней вертикального членения пространства (Лушникова, 2002. С. 290-292). У индоиранского населения северное и южное направления носили особую сакральную значимость. Впоследствии у индоарийских и иранских племен эти два направления приобрели противоположные значения.
Однако обращение исключительно к бинарным оппозициям (свое–чужое, живое– мертвое) в трактовке мегалитических культовых памятников при всей своей простоте или даже очевидности не дает представлений о конкретной этнической составляющей этой традиции. Автор понимает всю спорность выдвигаемой гипотезы, однако позволит себе предложить свое видение мифологического прототипа менгирам и аллеям менгиров. По нашему мнению, в этом смысле интересен девятнадцатый «Замйад-яшт» в Авесте. «Посвящен он будто бы восхвалению божества Земли – Зам. Можно, однако, заметить, что Земле посвящено только начало гимна, в котором описывается происхождение гор… Далее в гимне идет речь о Хварно – харизме, или божественной сущности, обладание которой дает счастье и могущество…» (Авеста, комментарий Стеблин-Каменского к Замйад-яшт. Авеста в русских переводах, 1997. С. 377). А также – Хварно –«Абстрактная божественная сущность, харизма, сакральная сила, связанная с Огнем и олицетворяющая высшее неземное начало… для простых смертных обычно – изобилие, удача, богатство. Свое Хварно имеют каждая семья, каждый род, каждое племя и каждая страна (территориальные подразделения древних иранцев)». «Замйад-яшт» начинается с описания возникновения гор:
Сперва гора восстала,
Спитама-Заратуштра,
Высокая Харати
Поднялась на земле,
Что окружает страны
С заката до восхода;
Второй гора Зэрдаза
Восстала на земле
С той стороны Мануша
Что окружает страны
С заката до восхода. (Авеста, 19; 1)
Далее следует перечисление 48 гор, имеющих имя:
…Все горы, коим люди,
Взойдя или увидя,
Давали имена. (Авеста, 19; 5-6)
Всего же гор на свете,
Спитама-Заратуштра,
Две тысячи и двести,
И сорок с четырьмя.
И поднялось их столько,
Всех этих гор высоких,
Сколько долей получат
От жертвенного хлеба
Священник, и воитель,
И пахарь, и пастух. (Авеста, 19; 7,8)
«То есть сословия общества, участвующие в ритуале посвящения жертвенного хлеба – дрон, который символизирует собой окруженную горами землю» (Авеста, комментарии И.В. Рака).
Возникает вопрос: случайно ли яшт, посвященный практически полностью Хварно и судьбе иранского народа в связи с ним, прославляющий деяния богов и героев, начинается с описания происхождения гор. Причем начало девятнадцатого яшта, вступление, как бы объединяет обе темы в одну: «Радости горы Ушидарна (Рассветная, Зоревая), созданной Маздой, истинно благой, кавийскому Хварно, данному Маздой, недосягаемому Хварно, данному Маздой, – молитва и хвала, радость и слава» (Авеста, яшт 19).
При всей спорности такой версии попробуем представить следующее воплощение мифологического сюжета, приведенного выше: возможно, установка общиной как отдельного менгира, так и целой аллеи или комплекса менгиров, символизировала собой фрагмент, связанный с демиургическим процессом творения гор Ахура-Маздой. При этом для конкретного поселка повторение подобного творения, как бы причастность к нему, символизировало собой не просто некую абстрактную защиту, но охраняло благосостояние, благодать общины, то есть Хварно. По нашему мнению, авестийский сюжет о создании гор Ахура-Маздой можно рассматривать в рамках общего индоевропейского мифа о мировой горе.
Кроме того, если рассматривать расположение мегалитического памятника относительно поселения и могильника, то можно предположить, что здесь разделение на территорию живых и территорию мертвых иллюстрирует один из основных моментов космогонического мифа индоиранской традиции – миф о каршварах (кешварах), частях света. Эти части не только демонстрировали разделение мира на семь кругов (частей) света, но также соотносились со временем суток и годовыми сезонами. По одной из версий они возникли в результате битвы Ахримана (Анхра-Манью – злой дух, злое начало) с Землей; они отделены друг от друга бороздами и горами – следами когтей Ахримана, морями, лесами, так что из одного кешвара нельзя увидеть другой. При этом северная сторона в авестийской традиции рассматривается как дурная, связанная с хтоническими силами (Авеста, Видеват, 19;1. яшт 22; 25). Любопытно, что два северных кешвара простираются от точки восхода Солнца до точки его захода в день летнего солнцестояния. Это направление сакрализовано индоиранской ритуалистикой. И воплощение этой сакральности мы встречаем на археологических памятниках – в ориентировке могильных ям, погребенных и, наконец, на культовых камнях.
Конечно, это лишь вариант интерпретации. Если посмотреть шире, то очевидно, что на всей территории степной Евразии и далеко за ее пределами мы можем увидеть некие мифологические сюжеты, воплощенные в культовых камнях. Подобный камень, как уже говорилось, может выступать как сам по себе – медиатором, соединяющим трехмерную структуру пространства: нижний, средний, и верхний миры, – так и подчеркивать своими морфологическими свойствами другие возможные мифологические сюжеты.
Полякова Е.Л. Специализированный природно-ландшафтный и историко-археологический Центр «Аркаим», г. Челябинск