В июле 1649 г. царская администрация предложила Дайчину отойти за Яик и Эмбу для прекращений столкновений с башкирами (Там же). Дайчин тайша при разговоре с Иван Онучиным о причинах и перспективах калмыцко-башкирских столкновений ясно давал понять, что башкиры вправе сами решать, кому подчиняться, и что, в конце концов, они перейдут под его руку, потому что он сильнее и его верховенство для них предпочтительнее русского владычества (Колесник В.И., 2002. С. 58–90). Дайчин ценил боевой дух башкир и не терял надежды привлечь их на свою сторону. По мнению Дайчина, быстро подчинить башкир не было возможности, ибо в вооруженных стычках победа в большинстве случаев доставалась башкирам. По этой причине он задумал добиться добровольного подчинения башкир калмыкам
Степи Заволжья и Южного Урала, включая современное Оренбуржье, как известно из источников эпохи средневековья, входили в обширную зону кочевых территорий башкирских родов и племен (Ибн Фадлан, Идриси и др.). Появление калмыков в Приуралье и Степном Заволжье произошло гораздо позже – в начале ХVII в. В этот период они начали движение на запад, к верховьям реки Яик и реке Орь. В 1608 г. часть калмыков появилась на реке Эмба, где их обнаружили ногаи, кочевавшие по Яику, тогда и произошло первое столкновение между калмыками и ногаями на реке Эмба. В 1611 г. ногайский князь Иштерек, кочевавший по Яику, сказал русскому переводчику П. Врасскому, что он посылает в Москву только небольшой вспомогательный отряд, потому что опасается нападения калмыков, а мурза Келмамет отказался присоединиться к этому отряду под предлогом, что стоит на заставе против башкир и калмыков. Прокофий Врасский возразил Келмамету, что на башкирской стороне стоять на заставе против калмыков не приходится, так как калмыки идут из-за Яика, а не от Уфы.
Итак, наметился новый маршрут, по которому двигались калмыки – на Эмбу, на Яик и далее к Волге. Данное направление имело большое значение, так как движение на север натолкнулось на вооруженное сопротивление русских. Калмыкам были необходимы звероловные и рыболовные угодья, но под сибирскими городами такие угодья были уже заняты русскими поселенцами. Движение калмыков в яицком направлении также встретило сопротивление (Богоявленский С.К., 1939. С. 56–57). Следует отметить, что ожидание мурзой Келмаметом нападения башкир предполагает их присутствие в Степном Заволжье. Во второй половине XVI – начале XVII в. башкиры кочевали в степях Степного Заволжья по рекам Большой и Малый Узень, Чижи, в низовьях Яика. Во время тебеневок в Степном Заволжье у башкир возникали споры с калмыками (Кузеев Р.Г., 1974, С. 504; Материалы по истории русско-монгольских отношений, 1959. С. 159; Томашевская Н.Н., 2002. С. 25). Первоначально калмыки проявляли большую сдержанность по отношению к башкирам. В 1623 г. один из тайш упрекал башкир, что они вторгаются в занятые калмыками места, а калмыки не могут ничего сделать, так как старшие тайши запретили обижать башкир. Последние так осмелели, что один башкир на охоте убил калмыка «за посмех» (Богоявленский С.К., 1939. С. 62). С этого момента начались башкирско-калмыцкие конфликты, которые усилились с появлением калмыков в верховьях Тобола, на среднем течении Яика, по рекам Илек, Орь, Киил (Кизил) и Сакмара (Колесник В.И., 2003. С. 88), то есть на основных территориях проживания башкир. К сожалению, мнение авторитетного исследователя Н.В. Устюгова о том, что вышеназванные территории использовались башкирами как охотничьи угодья (Устюгов Н.В., 1947. С. 49), вошло в оборот в исторической литературе, тем самым исказилась реальная историко-географическая этнокартина. В действительности, на данной территории проживали и проживают представители башкирских родов бурзян, усерган, тангаур и кыпсак. Поэтому башкиры не могли отказаться от своих территорий, так как это нанесло бы экономический ущерб их собственному хозяйству.
Калмыки вели непрерывные войны со своими соседями – башкирами, ногаями и казахами. В основном борьба шла за кочевья. Выбор места кочевок зависел от политических соображений. В 1629 г. астраханский воевода Ф. Куракин обнаружил калмыков Хо-Орлюка в низовьях реки Эмба и доложил в Москву, что калмыцкие тайши приблизились к Яику, желают быть «в холопстве», то есть просят о подданстве, а также разрешения на кочевания по рекам Эмба и Яик (Колесник В.И., 2003. С. 51). 24 июня 1630 г. послам Балте и Баучину по вопросу территории для кочевий не было разрешено кочевать в Приуралье и Эмбе и порекомендовали уходить на старые кочевья к сибирским городам, где прежде кочевали, чтоб «им с нагай и з башкирцы ссор не было», а в июле 1630 г. в Москву прибыли послы от Далай-Батыра с просьбой о разрешении на кочевку вблизи города Уфа, а уфимский воевода И.Г.Желябужский еще раз напомнил калмыкам, чтобы в башкирских вотчинах по Ембе и по Яицким вершинам не кочевали, а также «по Яику бы вниз и по Ембе и по Тоболу не кочевали» и возвращались на кочевья в Иртышских вершинах (Материалы по истории русско-монгольских отношений, 1959. С. 159). Следовательно, в источниках говорится о пределах башкирских вотчин, которые располагались до реки Эмба.
Калмыки не желали делить с ногаями богатые пастбища междуречья Волги и Яика. 22 апреля 1633 г. объединенные силы русских и ногайцев потерпели поражение, и по этой причине некоторые из ногаев, не чувствуя себя в безопасности, откочевали на Дон и при этом принудили к переселению часть подвластных им башкир, которые через некоторое время вернулись (Колесник В.И., 2003. С. 58–59). С этого момента калмыки становятся полными хозяевами региона, окончательно оттеснив ногайцев за Волгу, на правобережье. При этом совершили дерзкие военные походы в Волго-Уральское междуречье в 1634–1635 гг. Нужно отметить, что на Яике расположился со своими улусами старший сын Хо-Орлюка Дайчин, а сам Хо-Орлюк остановился на реке Эмба (Беликов Т.И., 1965. С. 13). Таким образом, в 30-х г. ХVII в. присутствие калмыков в степях Заволжья и Южного Урала носило характер непродолжительных военных экспедиций, которые стали повторяться все чаще, но постоянно обитаемые калмыками кочевья расположились к востоку от реки Эмба.
С начала 40-х г. ХVII в. обнаруживается тенденция к освоению пространства между Яиком и Волгой как постоянных кочевий. Тайша Лаузан кочевал в Рын-песках по рекам Большой и Малый Узень, приближаясь к Астрахани на расстояние трех дней пути, и намеревался кочевать на урочище Иргизе между Самарой и Саратовом. Летом 1643 г. Хо-Орлюк перешел Яик и прикочевал к Самаре, а его сыновья Сююнч и Шункей расположились по реке Чагра на расстоянии дневного перехода от Самары к югу (Богоявленский С.К., 1939. С. 78–81). В 1644 г., возмущенная нападениями калмыков, царская администрация решила вытеснить их за Яик. Из Уфы и Астрахани воеводы Л. Плещеев и Ф. Волконский послали на калмыцкие улусы отряд русских ратных людей и башкирских воинов и вытеснили калмыков за Яик, на Орь, Иргиз, Илек, Оил и Сагиз (Кичиков М.Л., 1976. С. 8.; Очерки истории Калмыцкой АССР, 1967. С. 106). В 1645 г. Дайчин тайша уладил конфликт мирным путем; и калмыки во главе тайш Лаузана, Шункея, Йелдена, Нама-Серена продолжали кочевать на Илецких и Индерских вершинах, по рекам Уил, Киил, Сагыз, то есть между Яиком и Эмбой, а в 1649 г. источники отмечают кочевание улусов по рекам Яик, Орь, Сакмара, Киил (Колесник В.И., 2003. С. 45). В апреле 1646 г. сорвался процесс переговоров между уфимским представителем царской администрации, стрелецким сотником А.Б. Кудрявцевым и тайшой Лаузаном по причине обострения калмыцко-башкирских отношений из-за неурегулирования вопроса о кочевьях в верховьях Яика (Максимов К.Н., 2002. С. 58). Остро стоял вопрос о кочевьях в бассейне реки Большой Иргиз, где произошли столкновения с башкирами «Ицких волостей Ногайской дороги». Сегодня название местности в Большечерниговском районе Самарской области, где в ХVII в. произошло сражение башкир с калмыками, имеет специфическое название «Оло уба» (Большой курган) (Информатор Хасьянов Х.Д).
В июле 1649 г. царская администрация предложила Дайчину отойти за Яик и Эмбу для прекращений столкновений с башкирами (Там же). Дайчин тайша при разговоре с Иван Онучиным о причинах и перспективах калмыцко-башкирских столкновений ясно давал понять, что башкиры вправе сами решать, кому подчиняться, и что, в конце концов, они перейдут под его руку, потому что он сильнее и его верховенство для них предпочтительнее русского владычества (Колесник В.И., 2002. С. 58–90). Дайчин ценил боевой дух башкир и не терял надежды привлечь их на свою сторону. По мнению Дайчина, быстро подчинить башкир не было возможности, ибо в вооруженных стычках победа в большинстве случаев доставалась башкирам. По этой причине он задумал добиться добровольного подчинения башкир калмыкам (Устюгов Н.В., 1947. С. 53). Вскоре Дайчин захватил 200 башкирских дворов и склонил к отъезду под свою руку еще 1500 дворов. Влиятельный тархан Ногайской дороги Ишмухамет Давлетбаев признал над собой власть калмыцкого тайши Аюки и получил от него район кочевья вверх по Яику, а башкир Ицких волостей Карабаш Утеев подчинился Дайчину и собирался кочевать с ними по Волге (Колесник В.И., 2003. С. 90). Астраханский боярин Петр Шубников, прибывший в улусы Дайчина в январе 1663 г., встретил там башкир, которые договорились с Дайчином о переезде в его улусы и только «упрошали срока до лета, покамест хлеб снимут» (Устюгов Н.В., 1947. С. 91). Такое расселение башкир и калмыков показывает Г.И. Перетяткович, который отметил, что «земли луговой стороны (Заволжья) в продолжение первой четверти ХVIII в. были вполне во власти калмыков, которых посещали наездом – башкирцы. Область, орошаемая реками Б. и М. Иргизами, была местом, где, кажется, они временно встречались и вместе кочевали» (Перетяткович Г.И., 1857. С. 127–133). Исследователь А.А. Гераклитов убежден, что близкое соседство с калмыками и башкирами уменьшает безопасность соседних территорий. Так, крестьяне монастырских поселений Терса и Малыковка на правой стороне Волги свидетельствовали перед правительством, что земли и угодья, отведенные их монастырю в конце ХVII в. на левой стороне Волги, «остались не меряны и не межеваны, потому что межевать той земли и с вервью идти и столбов ставить и ям копать и на деревьях грани насекать невозможно для того что по Иргизу и по степи калмыки и башкирцы кочуют зимовьями; а опричь татарских кочевий на той луговой стороне русских людей жилья ничего нет». Эти же старожилы жаловались, что земли невозможно размежевать, так как по реке Иргиз «калмыки и башкирцы воровскими кочевьями и зимуют и за зверьми ходят и их колют и грабят и от того их воровства они на луговой стороне пашни не пашут и сен не косят, а вокруг де той земли дикая порозжая степь и жилья ничего нет» (Гераклитов А.А., 1923. С. 333). В 1680 г. в Казанский дворец из разных мест с Ломовой черты были сообщены сведения воеводами, что приходившие к Пензе азовцы, калмыки, черкесы, возвращавшиеся с полоном, встретили калмык и башкир «и промеж собою советовали», и встретившимся воинским людям «велели» идти на украинные города. На Яик была прислана военная помощь Аюке, который захотел прийти к низовым и украинным городам, соединяясь с башкирами. В разных числах июля 1680 г. видели переход калмыков и башкир (Новосельский А.А., 1994. С. 44, 113). Следовательно, высказывания самарского исследователя Ю.Н. Смирнова о невозможности в Степном Заволжье постоянного совместного обитания и регулярных кочевок башкир и калмыков являются ошибочными (Смирнов Ю.Н., 2001. С. 8).
Нормативные документы 1655 г., а также 1657 и 1661 гг. окончательно оформили принятие калмыками российского подданства и определили территорию их обитания. С начала второй половины ХVII в. калмыки обрели постоянные и обширные территории – оба берега Волги, от Астрахани до Царицына, до Самары, к степи Придонья, – по которым они могли беспрепятственно и спокойно кочевать (Максимов К.Н., 2002. С. 61, 67). Следовательно, русское государство предоставило калмыкам территории для кочевок за счет малозаселенных русскими земель на юго-востоке и за счет территорий обитания ногаев и кочевок башкир. Следует отметить, что после подписания договора 1661 г. русское правительство повело решительную борьбу с набегами башкир на калмыцкие владения (Преображенская П.С., 1960. С. 69). Возможно, в связи с развернувшимися событиями башкиры в 1661 г. ходатайствовали о подтверждении жалованной грамоты царскими властями, и результат был положительным. По тексту жалованной грамоты границы расселения юго-восточных башкир, согласно шежере, определялись течениями рек Кизил, Сакмара, Зилаир, Большой и Малый Сурень, Саелмыш, Таналык, Ассель, то есть восточные и южные пределы расселения башкир доходили в конце XVI–XVII в. до реки Яик и ее правых притоков (Томашевская Н.Н., 2002. С. 23). Территория, нижняя граница которой шла «от упомянутого Сарымсака, три Узени, до горы в степной стороне, три реки Узени и Камелек, от истоков до устьев со всеми горами; верхняя граница – до глубокого Дурткуль», являлась особенным владением племени бурзян (Башкирское шежере. 1960. С. 200–203). Тем самым с принятием калмыками русского подданства и предоставлением им территории ареал обитания башкирских племен сократился до рек Большой и Малый Узень, Большой и Малый Чижи (Сэде). Необходимо отметить, что большинство калмыков, посчитавших себя стесненными, в 1771 г. покинули регион, откочевав на свою историческую родину – в Джунгарию (Новиков А.А., 1995. С. 170). По истечении калмыцкой угрозы башкиры в массовом порядке стали возвращаться на свои старые кочевки в бассейнах рек Большой и Малый Узень, Большой и Малый Чижи (Сэде) и у озера Сакрыль (Асфандияров А.З., Асфандиярова К.М., 2002. С. 14).
Таким образом, в начале ХVII в. в Волго-Уральском регионе появился новый кочевой народ – калмыки, которым были необходимы звероловные и рыболовные угодья, и по этой причине на протяжении века постоянно происходили их столкновения с башкирами. Во второй половине XVI – начале XVII в. башкиры кочевали в степях по рекам Узень, Чижи (Сэде), Эмба, Чаган и в низовьях Яика и не могли отказаться от своих территорий, так как это принесло бы хозяйствам экономический ущерб. В результате усиления калмыков башкиры вынуждены были оставить Степное Заволжье и переселиться в Уфимскую провинцию. Есть большая вероятность предположения того, что часть башкир, чтобы сохранить свои кочевья, признала номинальную власть калмыков. Калмыки ценили боевой дух башкир и в большинстве случаев привлекали их наемников-вассалов в ряды своего воинского контингента для совершения военных походов. По нашему мнению, башкиры Степного Заволжья сосредоточили свой военный потенциал с Х в. от реки Чаган до реки Кондурча, а в начале XVII в. источники отмечают пределы башкирских вотчин, которые располагались до реки Эмба. С принятием русского подданства калмыкам предоставили территорию за счет кочевок башкир, которые были сокращены до бассейнов рек Узень и Чижи (Сэде).
М.М. Маннапов Институт истории, языка и литературы Уральского научного центра РАН, Уф | Материалы конференции. Этнография