БАШКИРЫ И ЗОЛОТАЯ ОРДА

История Башкортостана золотоордынской эпохи до сих пор остается малоизученной. Частые горячие споры среди историков вызывают такие проблемы, как вхождение башкир в состав монгольского ханства, хронологические рамки этого процесса, степень политико-государственного развития башкир к моменту их первой встречи с татаро-монголами, политико-правовое и социально-экономическое положение башкир в составе Золотой Орды и др. Объясняется это немногочисленностью источников, значительную часть которых составляют башкирские устные предания, легенды и записанные спустя много веков письменные памятники, дошедшие до нас в позднейших редакциях.

На сегодняшний день какие-либо специальные научные исследования, посвященные данной проблеме, в исторической литературе отсутствуют. Отдельные моменты этой темы затрагивались историками лишь в общих чертах при освещении средневековой истории башкир. До последнего времени было принято рассматривать Башкортостан лишь как кочевую часть Золотой Орды, хотя и сохранившую некоторую самостоятельность. Только с 90-х г. XX в. историки Башкортостана стали высказывать мысль об ином социально-экономическом и политико-правовом положении башкир. Данному вопросу были посвящены лишь отдельные главы и параграфы в научных исследованиях, монографиях, отдельные статьи в журналах, научных сборниках и т.п. Так, проблеме отношений башкир с Золотой Ордой уделили большее внимание Н.А. Мажитов и А.Н. Султанова (Мажитов Н.А., Султанова А.Н., 1994. С. 241–269), авторы коллективной монографии «История Башкортостана с древнейших времен до наших дней» (История Башкортостана с древнейших времен до наших дней, 2004. С. 64–76), Р.М. Юсупов (Бикбулатов Н.В., Юсупов Р.М., Шитова С.Н., Фатыхова Ф.Ф., 2002. С. 156–163), Р.Г. Буканова (Буканова Р.Г., 2000. С. 106–109), И.В. Антонов (Антонов И.В., 2004. С. 6–10), А.Ф. Яминов (Яминов А.Ф., 1999. С. 151–157). Несмотря на это, данная тема пока еще не стала предметом специального исследования.

Большинство современных исследователей сходятся в едином мнении, что башкирские племена к моменту прихода татаро-монголов на Южный Урал находились на пути к созданию собственных государственных образований. Возможно, что некоторые крупные племенные союзы представляли собой одну из форм государственных образований во главе с ханами. Подтверждением этому служат многочисленные упоминания в башкирских эпосах, шежере, записях арабских путешественников и географов о подобных союзах. Необходимо отметить огромное влияние на развитие общественных отношений у западных и северных башкир волжских булгар, создавших первое в регионе крупное раннефеодальное государство с собственным денежным обращением. Основываясь на сообщениях арабских путешественников и географов, мы можем говорить о зависимом положении западных башкир от своего могущественного соседа.

Спорным является вопрос о хронологических рамках периода вхождения Башкортостана в состав монгольского государства. Различные источники дают возможность проследить последовательность завоевания татаро-монголами народов Волго-Уральского региона и показывают, что этот процесс не был единовременным. Первыми власть татаро-монголов добровольно признали восточные и юго-восточные башкиры под предводительством Муйтен-бия. Остальная часть народа в союзе с Волжской Булгарией оказывала достойное сопротивление до тех пор, пока последняя не была разгромлена завоевателями в 1236 г. Только чуть ли не через пятнадцать лет после начала продвижения на Запад татаро-монголам удалось покорить основную часть башкирских племен. А их окончательное подчинение произошло лишь в 1242–1243 гг., когда территориально и административно оформилось государство хана Бату, получившее в дальнейшем название «Золотая Орда».

Не менее важной является проблема социального и политического обустройства башкирского общества после установления над ними власти золотоордынских ханов. Так, имеющиеся материалы позволяют утверждать, что вскоре после прихода татаро-монголов «земля и воды были распределены между (башкирскими) родами» (Башкирское народное творчество. Т. II., 1987. С. 168). В той же легенде есть и другие не менее интересные сведения, как, например: «Каждому роду предназначалась своя тамга, оран, дерево, птица» (Там же). Об этом же свидетельствуют и шежере некоторых башкирских племен (Родословная от Адама до Юрматы-бия и далее по аулам и аймакам, 2002. С. 67; Родословная от Адама до Багауддина, составленная Таджиддином, сыном Ялчыгула, и скопированная Мингнигулом, сыном Джиянбирди, Габдуннасыровым, 2002. С. 180; Кузеев Р.Г., 1960. С. 155–156).
Н.А. Мажитов и А.Н. Султанова полагают, что это было одновременно своеобразной переписью населения, т.к. обложение башкир налогом последовало после получения тамги, орана, дерева и птицы (Мажитов Н.А., Султанова А.Н., 1994. С. 254). Существовали различные виды других поборов. Подвластное население, например, платило «десятинный» оброк (одна голова скота с каждых 10 голов). Обременительным считалось обязательство поставлять хану дойных кобыл (Федоров-Давыдов Г.А., 1973. С. 34–42). Рубрук оставил сведения о том, что монголы вывозили от болгар и башкир пушнину, и ясак платил «каждый, как малый, так и большой, даже однодневный младенец» (Очерки по истории БАССР, 1956. С. 47–48). Башкиры обязаны были также поставлять соколов и кречетов для ханской охоты (Очерки по истории БАССР, 1956. С. 48). Кроме того, башкиры привлекались и к несению военной службы, о чем говорится в легенде «Акман-Токман»: «Но однажды от хана пришел новый указ. Молодые мужчины и парни со своим конем, снаряжением призывались в ханское войско» (Башкирское народное творчество. Т. II., 1987. С. 168).

Верховным сюзереном башкир выступал сам Чингисхан, и дань выплачивалась непосредственно императорскому двору. В то время как для монголов было свойственно уничтожать всех представителей аристократической верхушки завоеванных стран и народов, из преданий и шежере известно, что башкирские ханы и бии сохранили свой титул как пожалование, подтверждаемое специальным ярлыком – золотой или серебряной пайцзой. Это обеспечивало и гарантировало внутреннее самоуправление народа и право на владение родовыми землями.

Таким образом, власть монголов над башкирскими племенами осуществлялась не напрямую, а через местную родовую аристократию или наместников. Это напоминает то положение, в котором находилась и Русь.

Отдельного внимания заслуживает письмо венгра-францисканца, брата Иоганки, к генералу своего ордена о положении, деятельности и задачах католической миссии «в стране баскардов» (в Башкортостане) (Буканова Р.Г., 2000. С. 107–109). Автор письма вместе с англичанином Вильгельмом на протяжении шести лет в период между 1310–1320 гг. оставался среди башкир, «большого народа, подчиненного татарам» (Там же). Иоганка сообщает, что «государя же всей Баскардии с большей частью его семьи мы нашли совершенно зараженным сарацинским заблуждением» (Там же). Этим подтверждается мысль о государственном характере тогдашнего башкирского общества с собственной государственной религией. Иоганка также сообщает и о татарах, представителях золотоордынской центральной власти, которые пребывали там и исполняли судебные функции над башкирами, контролировали своевременное поступление налогов, осуществляли надзор за внешнеполитическими связями башкирских ханов. Золотоордынские власти требовали от подданных, «чтобы в мирской службе, в уплате податей и сборов и в военных походах они делали для господ своих то, что обязаны по изданному закону» (Там же). Когда же татаро-монголы шли в бой, «те (подданные, в т.ч. башкиры), вооружившись, следуют за ними и соблюдают верность договору» (Там же). Однако татаро-монголы оставили в неприкосновенности все то, что существовало до них в сфере хозяйственной и внутриполитической жизни, «позволяют им по-прежнему сохранять свой закон и веру, не заботясь или мало заботясь о том, кто какой веры держится» (Там же).
В настоящее время вопрос культурного развития башкир в XIII–XIV вв. остается по-прежнему малоизученным.
В золотоордынскую эпоху в башкирскую этнокультурную среду проникли, с одной стороны, некоторые монгольские элементы, с другой – возросло влияние кыпчакского компонента. Тюркский компонент, составивший основу культуры всего населения Золотой Орды, которая занимала обширную территорию, способствовал созданию у них универсальной, единой культуры, литературы, формированию единого тюркского литературного языка. По мнению известных лингвистов, данный язык стал совместным литературным языком современных узбеков, татар, башкир, казахов, каракалпаков (История башкирской литературы, 1990. С. 169), чьи предки вошли в тесное взаимодействие со времен Золотой Орды. Однако, как бы ни велико было влияние кыпчаков, они не могли стереть того своеобразия в языке и материальной культуре, которое отличает язык башкир от языка других кыпчакских народов. Более того, кыпчаки и связанные с ними роды и племена, оказавшись среди башкир, сами восприняли культурно-языковые особенности последних (Бикбулатов Н.В., Юсупов Р.М., Шитова С.Н., Фатыхова Ф.Ф., 2002. С. 17).

Культура местных башкирских племен в XIII–XIV вв. претерпевает самые серьезные изменения. Бросается в глаза заметное уменьшение курганов, где умерших хоронили языческим способом, т.е. с вещами. Другая группа памятников отражает процесс активной мусульманизации башкирского населения – это грунтовые могильники, где умершие уложены согласно требованиям мусульманского обряда. Встречаются памятники, отражающие черты, типичные для переходного от язычества к исламу времени (Мажитов Н.А., Султанова А.Н., 1994. С. 263–264).

О том, что уже в начале XIV в. мусульманство пускает глубокие корни в башкирском обществе, о сильном влиянии мусульманского духовенства в нем, свидетельствуют и ранее упоминаемое нами письмо Иоганки (Буканова Р.Г., 2000. С. 106–109), и ряд воздвигнутых в XIV в. мавзолеев (Бикбулатов Н.В., 1999. С. 145).

Под влиянием ислама среди башкирского населения начинает распространяться арабская письменность, о чем свидетельствует надмогильная плита, где арабскими буквами выведены тюркские слова «надмогильный знак Кукляра сына Буги» (Ишбердин Э.Ф., 1980. С. 64–67). Текстологический анализ надписи на камне приводит исследователей к однозначному выводу о том, что «население бассейна р. Агидели, оставившее нам указанные памятники, говорило на тюркском (башкирском) языке» (Мажитов Н.А., Султанова А.Н., 1994. С. 265).

В XIII–XIV вв. укрепляются политические, экономические и культурные связи между Золотой Ордой и Египтом. Источники тех времен свидетельствуют о значительной роли тюрков – выходцев из башкирской части Золотой Орды в административно-политической жизни, науке и культуре Египта. Мурат Рамзи среди подобных тюрков, мамлюков упоминает имена двух башкир, принадлежащих к высшим слоям египетского общества – Гилметдин Санжар Башкурди, который являлся эмиром Египта, и Насретдин аль-Насыри – известный в свое время ученый и поэт (Мурат Рамзи, 1965. С. 194).

Из всего сказанного следует, что вхождение башкир на правах договорного вассалитета в состав монгольского государства, далее – Золотой Орды, не привело к ликвидации власти местной родовой верхушки в лице биев и ханов. Они по-прежнему сохраняли свое право на владение родовыми землями и главенство над своеобразными государственными образованиями в виде крупных племенных союзов или родов. После признания власти золотоордынского хана на территории башкир их государственная политика оставалась суверенной с некоторыми ограничениями в плане контроля над внешними связями башкирских ханов, обязательного призыва воинов из башкир в случае войны и исполнения юридических функций представителями татаро-монголов. А в экономическом отношении подчинение башкир ограничивалось лишь своевременной выплатой установленного ясака. Все остальные стороны внутренней жизни и быта башкирского общества развивались независимо от золотоордынского влияния. В большей степени благодаря этому башкиры сохранили не только свой этноним, но и названия крупных родов и племен, восходящих к домонгольскому периоду истории, самобытную культуру, особенности развития этнографических групп.

И.И. Буляков Сибайский институт (филиал) Башкирского государственного университета, Сибай | Материалы конференции. Этнография